— Ага! Ага! Вот вы и попались! — затараторила Вера. — Всё равно попались! Если даже Зинка пустит вас, я всё расскажу.
— Не болтай глупости, Верка! — спокойно сказала Зина. И обернулась к мальчишкам: — Ладно! Бегите к вашему окну, я вам сейчас открою…
— Скажу! Скажу! — крутилась у окна и гримасничала Вера.
— Тише, Верка! — попросил Алёшка. — У вас в комнате ещё кто-нибудь есть?
— Ещё есть Венера…
— Смотри, разбудишь её.
— Ну да! Она дрыхнет как убитая…
Первые капли дождя с шелестом упали на песок. Ослепительно сверкнула молния, и так грохнул гром, что Вера испуганно взвизгнула и захлопнула окно.
— Бежим! — крикнул Витька.
Окно их палаты уже было раскрыто, и Зина придерживала рвущиеся из рук створки.
— Лезь! — скомандовал Алёшка, пропуская вперёд Игоря.
Тот подпрыгнул и неуклюже, головой вперёд юркнул в комнату. За ним в окно вскочили Витька и Алёшка.
— Слушай! — проговорил Витька.
Откуда-то издалека приближался страшный, угрожающий гул, перекрывший и шум ветра, и рокот моря. Гул всё усиливался и нарастал.
И вдруг потоки воды обрушились на лагерь.
Алёшка рывком захлопнул окно. Но даже через помутневшее от дождя окно было страшно смотреть на то, что творилось за ним. Это был не просто дождь, а ливень, стремительный, грохочущий, шумливый. То и дело сверкали раскалённые добела, извивающиеся молнии. В их свете дождевые струи казались серебряными канатами, протянутыми от неба к земле.
Трое мальчишек, прильнув к окну, любовались неистовством бури.
— Каково сейчас морякам! — вздохнул Игорь. — Судно движется толчками, потому что винт то и дело выходит из воды и крутится вхолостую. По палубе, всё сметая на своём пути, носятся огромные волны. Судно скрипит, раскачивается, стонет под ударами шторма. А капитан в чёрном дождевике стоит рядом с рулевым и напряжённо всматривается вдаль — не мелькнёт ли где-нибудь огонь маяка. У рулевого штурвал вырывается из рук…
— Здорово ты рассказываешь! — без обычной насмешливости сказал Витька. — Ты что, плавал на настоящем большом корабле?
Игорь опустил голову.
— Нет! — признался он. — Нигде я, Виктор, не плавал, кроме нашей ванны да закрытого бассейна в детской спортивной школе. Но мне очень, очень хочется плавать на настоящем корабле, встречать настоящие штормы, идти на свет настоящих маяков.
И такая мальчишеская жажда подвигов, такое стремление к ним звучали в словах Игоря, которого все в школе считали хлюпиком и маменькиным сынком, что Витька, насмешливый и колючий Витька ответил:
— А ты, брат, не вешай носа. Ты ещё своё поплаваешь! Вот вырастешь и пойдёшь в моряки! Кто тебе может помешать?
За окном гудело, грохотало, слепило глаза почти непрерывным блеском молний.
— Ну, а я о другом мечтал, — вдруг тихо, смущённо заговорил Витька. — Я, брат, хочу быть космонавтом, как Гагарин, как Николаев… Мне даже ночами снится, что я лечу куда-то в чёрную пропасть, а подо мной, как золотые фонарики, горят звёзды… И я верю, что стану космонавтом… Ведь стоит очень захотеть, так захотеть, чтобы любую трудность побеждать, чтобы ничто тебя удержать не могло — и будет по-твоему!
Алёшка, молча смотревший в окно, вдруг обернулся, сел на кровать и воскликнул:
— Он всё равно никуда от нас не уйдёт, ребята!
— Кто? — не понял Игорь.
— Ну, этот самый, человек-амфибия…
— Надо утром будет сходить на пограничную заставу и всё рассказать! — посоветовал Игорь.
— Нет! — Витька покачал головой. — Ни к чему это не приведёт. Посмотрят на нас пограничники и скажут: почудилось ребятам семеро в санках! Ведь никаких доказательств у нас нет!
— Конечно, идти сейчас к пограничникам незачем, — поддержал Витьку Алёшка. — Я вам другое скажу — мы сами должны выследить диверсанта.
Витька насмешливо усмехнулся.
— Как его выследить? Ведь мы даже какой он из себя не разглядели… Не будешь ведь ходить по пляжу и спрашивать: дядя, вы не диверсант?
— Подожди, Витька, не чуди! — сердито возразил Алексей. — Давай спорить, что мы выследим этого типа! Слушай! Зачем он забрал с собой своё водолазное обмундирование? Ведь это же доказательство против него, улика, как пишут в книгах!
— А кто его знает, зачем ему это обмундирование!
— А затем, что он скоро опять уйдёт в море. Наверное, его будет ждать подводная лодка.
— Так что же, мы его каждую ночь должны караулить?
— Нет! Одни мы, конечно, не справимся. Надо поднять весь наш отряд. Пусть каждую ночь двое дежурят там, где речка впадает в море. Ты понимаешь, почему он вылез именно там, а не в другом месте? Там глубже. Речка там пробивает в песке подводный канал на самую глубину…
— Ну да! Как только мы расскажем обо всем отряду, так сразу эта самая Верочка или Венера-мартышка раззвонят на весь лагерь. И нам, конечно, запретят…
— А мы скажем самым надельным… Тем, кому можно верить…
Глухой грохот ливня затихал. Только море всё ещё сердито шумело.
— Давайте спать! — предложил Витька.
Ребята уже улеглись в постели, как в коридоре послышались шаги. Дверь растворилась, косая полоса света протянулась в комнату и осветила Витькину кровать.
Витька закрыл глаза и стал сонно посапывать.
— Ну, что вы наговорили, Наташа! — раздался голос отрядной вожатой Аллы. — Все мальчики преспокойно спят в постелях…
Алла старалась говорить потише, но в её голосе звучало глубокое возмущение.
— Как на месте?! — Тихоня, шурша своим серебристым плащиком, на цыпочках вошла в комнату. — Не может быть! Ведь окно я заперла, ключ от дверей был у меня…
— Померещилось, видать, вам, что мальчиков нет на месте! — сердито сказала Алла.
Чуть раздвинув веки, Витька наблюдал, как Тихоня наклонилась над кроватью Игоря, потом над затаившимся Алёшкой. Затем вожатая ощупала Алёшкины сандалии и перешла к Витькиной кровати. Витька плотно закрыл глаза. Совсем рядом он слышал шорох плаща Тихони, которая, наверное, ощупывала и его тапочки.
Тогда Витька перевернулся на бок, сонно почмокал губами и невнятно, словно во сне, пробормотал:
— Ду-ра! Ду-рё-ха!
Крадущиеся шаги Тихони удалились к дверям.
— Ничего не понимаю! — сказала она уже в коридоре. — Их не было в комнате! Не было, когда начинался дождь. Туалет тоже был пустым… И обувь у них сухая.
— Нечего придираться к мальчишкам! — буркнула Алла.
Свет померк, и Витька снова осторожно приоткрыл один глаз. В дверях вырисовывался крупный силуэт тёти Тонны.
— С этим делом надо разобраться! — сказала старшая пионервожатая. — И мы разберёмся!
Она закрыла дверь. В комнате стало темно…
11. «Бодрое» настроение
Рано утром звонко пропели горны. Отрядные вожатые и председатели советов отрядов забегали по палатам, торопя ребят выходить на линейку.
Шестой отряд построился слева от мачты. Утро было таким ярким, солнечным, безоблачным, что ночная буря казалась просто невероятной. Над влажным песком курится еле заметный лёгкий парок.
Антонина Михайловна, строгая и озабоченная, заложив руки за спину, прогуливалась вдоль линейки. Маленькая панамка была надвинута у неё на самый нос.
Места первого и девятого отрядов до сих пор пустовали.
А солнце припекало всё жарче. Воздух был густым и душным.
— Долго ещё нас будут поджаривать на этой сковородке! — проворчал Алёшка.
— Это надо спросить у тёти Тонны! — зевнув, ответил Витька, вытирая панамкой вспотевшее лицо.
Наконец из-за столовой показался лениво плетущийся вслед за своей вожатой девятый отряд.
— Выплывают расписные! — насмешливо проговорил Витька.
Девятый отряд состоял из девочек-восьмиклассниц. В нём оказалось только трое мальчишек.
— Чем вы занимались? Что, для вас отдельный горн давать?! — рассердилась тётя Тонна. — За опоздание я отправляю сегодня ваш отряд на кухню чистить картошку. — Старшая вожатая обернулась к шестому отряду. — Алла! Пошлите кого-нибудь в первый отряд. Пусть скажут, что если через три минуты ноль-ноль секунд отряд не будет на линейке, я вынуждена буду принять меры…
— Игорь, сходи! — сказала Алла.
Игорь рысцой затрусил к спальным корпусам. Тётя Тонна широкими шагами, словно часовой, меряла линейку.
Солнце поднималось всё выше и припекало всё сильнее. В построившихся на линейке пионерских шеренгах постепенно смолкли все разговоры и споры. Ребята были как варёные.
Наконец из-за угла столовой впритруску выбежал Игорь. За ним широко шагала разозлённая, надутая Тихоня и парами бежали мальчишки и девчонки младшего первого отряда.
— Ну, что такое у вас случилось? — закричала тётя Тонна. — Сколько вас можно ждать?
— Иванова и Белкина потеряли свои галстуки, — вожатая указала пальцем на двух заплаканных девчушек, уныло вышагивавших в самом конце колонны. — Всем отрядом искали… Еле-еле нашли галстуки у них же под матрацами.
