Читаем без скачивания Республика девяти звёзд - Василий Попов

Он не знал, сколько времени находился в воде, сколько раз нырял под волны и на мгновение выплывал на поверхность, чтобы глотнуть воздуха и увидеть такое синее и милое небо. Ему казалось, что уже несколько часов он безостановочно погружается в зелёную бездну и выскакивает из неё. С каждым разом всё труднее было подниматься на поверхность и тянуть за собой неподвижное тело Веры.

И вдруг из волны метнулось что-то красное. Жёсткая рука задела его плечо. И Верка сразу почему-то стала невесомой. Потом рядом Алёшка увидел напряжённое и улыбающееся лицо инструктора физкультуры и его неизменную красную шапочку пловца.

— Давай её мне, герой! — крикнул Арташес Геворкович. — Сам доберёшься до берега?

— До-бе-русь! — с трудом ответил Алёшка.

И еле-еле разжал пальцы, намертво стиснувшие волосы Веры.

Теперь, когда обе руки были свободными, плыть стало совсем легко. Алёшка поджидал встречную волну, нырял под неё и выскакивал на поверхность. Потом протянутые руки его упёрлись в песок.

«Берег!» — облегчённо подумал он.

И встал на ноги. Как это было приятно — чувствовать под ногами твёрдую опору.

Встречная волна сбила Алёшку с ног и попыталась вновь утянуть от берега. Но его подхватили чьи-то крепкие дружеские руки.

Алёшка вскочил и сразу увидел рядом с собой долговязого верзилу и тётю Тонну в мокрой юбке и блузке. Они держали его под руки.

— Да что вы! Я — сам! — сказал Алёшка.

И побежал к берегу через уже не страшные маленькие волны, зло шипящие на него.

Взглянув на берег, он увидел, что там столпился весь лагерь. У самой воды с какой-то длинной палкой бегал завхоз Пётр Сидорович. Врачиха в белом халате нетерпеливо подпрыгивала у самой воды, не замечая, что волны захлёстывают и её туфельки на острых каблучках-шпильках, и полы халата. А кругом них толпились ребята, взволнованные и встревоженные.

Алёшка устало опустился на песок. И сейчас же к нему подбежала врачиха, торопливо расстёгивая санитарную сумку.

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Нет! — Алёшка покачал головой. — Просто я очень устал…

Ребята зашумели, заговорили и придвинулись поближе к воде, толкаясь и споря. Алёшка посмотрел на море.

Арташес Геворкович выходил из воды. Он нёс на руках неподвижную Веру. Глаза её были закрыты, голова бессильно свисала вниз, смуглое лицо приняло землистый оттенок.

Тётя Тонна бежала от берега навстречу Альберту и Алле, несущим ещё кого-то. Волна ударила тётю Тонну, и она упала в воду. Потом поднялась и подхватила на руки неподвижное тело в чёрном купальнике с белыми чайками…

13. Как «снимают стружку»

После завтрака в пионерском лагере «Спутник» было удивительно тихо. Пустовали волейбольная и футбольная площадки. Никто не бегал по аллейкам, не спорил и не толкал девчонок. Ребята — и мальчики, и девочки группами чинно прогуливались по дорожкам, норовя обязательно пройти мимо домика, где размещался медпункт и изолятор. По лагерю ходили самые различные слухи. Хотя все знали, что и Вера Сидоренко и Венера Светловидова пришли в себя, а некоторые даже видели, как им в изолятор несли обед, говорили, что у девочек не то паралич, не то скарлатина. А другие утверждали, что обе девочки чувствуют себя хорошо и сейчас сама тётя Тонна в изоляторе «снимает с них стружку» за самовольное купание…

Сторонники второй версии одержали решительную победу потому, что двери медпункта распахнулись и показалась тётя Тонна, мрачная, как осенняя ночь. Опустив голову, заложив руки за спину, она широкой походкой пошла к домику канцелярии лагеря. Потом она остановилась, подозвала девчушку из первого отряда и громко сказала ей:

— Сбегай в шестой отряд, найди Зину Симакову и скажи ей, чтобы она сейчас же пришла ко мне вот с этими ребятами…

Старшая вожатая сунула в руки девчушке список и вошла в домик, захлопнув за собой дверь.

Девчушка помчалась во второй спальный корпус. Зина Симакова сидела за столом и что-то писала. Она удивлённо взглянула на посланницу, а потом посмотрела в список.

«Виктор Олейников. Алексей Комов. Игорь Валявский», — прочитала она.

Найти мальчишек сразу не удалось. Только минут через сорок Зина постучала в дверь комнаты, на которой было написано: «Старшая пионервожатая».

За дверью монотонно, как работающий мотор, гудел голос Антонины Михайловны.

Зина хотела постучать ещё раз, но Витька удержал её:

— Подожди, Зина! Интересно, кого она там пилит…

Он припал ухом к двери. Впрочем, и без этого в коридорчике можно было разобрать всё, что говорилось в комнате.

— Нет, вы скажите, Алла, почему это так получается? — гудела тётя Тонна. — Группа, понимаете, не один, а целая группа пионеров из вашего отряда удирает ночью из лагеря.

— Погорели! — прошептал Витька.

— Тише! — отмахнулась от него Зина, заинтересованная разговором.

— Это нарушение дисциплины опять групповое. И снова его совершили пионеры вашего отряда, — продолжала тётя Тонна. — За два дня два серьёзных нарушения лагерной дисциплины! И оба совершены вашим шестым отрядом. Вы скажете, что это случайность?

— Нет, это не случайность! — напряжённым, звенящим голосом перебила Алла.

— Что?! — удивилась тётя Тонна. — Да, это не случайность! Это результат плохой воспитательной работы в отряде.

— Не в отряде, а во всём лагере! — запальчиво выкрикнула Алла. — Нельзя линейки затягивать на целые часы! Нельзя мучить ребят бесконечными проповедями! Нельзя вместо настоящего, живого дела заставлять их заниматься нелепым подсчётом машин и пешеходов на дороге.

— Ах, вот как! — тихо выговорила тётя Тонна. — Почему же все другие отряды лагерный распорядок вполне устраивает, а шестой отряд, видите ли, какой-то особенный! Не отряд особенный, а его вожатая воображает себя какой-то особенной.

— Глупости!

— Подождите, товарищи! — гортанным, низким голосом заговорил Арташес Геворкович. — Так нельзя! Горячность ни к чему хорошему не приведёт. Вы, Антонина Михайловна, утверждаете, что шестой отряд — это сплошь хулиганы. Но ведь именно из шестого отряда мальчики самоотверженно бросились на спасение утопающих. Не правы и вы, Алла. Вы критикуете лагерный распорядок — и не предлагаете ничего нового. Вы говорите, что в лагере скучно… А что вы можете предложить, чтобы изгнать эту скуку?

— Ей и её шестому отряду скучно! — снова заговорила тётя Тонна. — Она, наверное, ждёт, что я или начальник лагеря будем выступать с балетными номерами перед её шестым отрядом. Работать надо, Алла, работать. А не разводить самокритику.

— Правильно, Антонина Михайловна, надо работать! — выкрикнула Алла. — Работать! А не произносить речи о работе!

— Хорошо, Алла, — вдруг согласилась тётя Тонна. — Давайте поговорим о главной цели, которая стоит перед нашим лагерем. Эта главная цель — хороший отдых и укрепление здоровья ребят… Хоть с этим-то вы согласны?

— Кто ж будет возражать против давно известных истин!

— Да ведь вы же и возражаете! Да, да, вы! Не удивляйтесь! Что значит хороший отдых? Это — регулярное, отличное питание, свежий воздух, физкультура, крепкий сон. Это — жизнь по строгому распорядку. А если нас с вами будут заставлять каждый день ходить часами по солнцепёку, переутомляться, плохо питаться, да ещё ночами, вместо нормального сна, мы будем слоняться в поисках приключений — отдохнём мы как следует?

— Это зависит от многого…

— Нет, отвечайте: отдохнём или не отдохнём?

— Я, например, предпочитала бы отдых в походах по солнцепёку, каждый день видеть бы и узнавать что-то новое, интересное, — горячо заговорила Алла. — Я ведь не ослабевшая и не больная, чтобы вести растительный образ жизни — спать, есть и дышать. Это же очень скучно — только спать, есть и дышать!

— Я вижу, что мы с вами не договоримся, — подвела итог спору тётя Тонна. И заговорила о другом: — Ну, где же ваши молодцы. Сколько их ещё можно ждать?

— Я сейчас их позову, Антонина Михайловна, — отозвалась Алла.

Зина снова, уже громче, постучала в дверь.

— Да! Войдите! — крикнула тётя Тонна.

Зина толкнула дверь.

В углу небольшой квадратной комнаты стоял однотумбовый письменный стол. Тётя Тонна монументом возвышалась над ним. Она сидела, упёршись руками в этот стол, чуть нагнувшись вперёд. Напротив стола, у стены, стояла кровать-раскладушка, на которой сидела Тихоня и смотрела на старшую вожатую преданно и покорно. Алла — тоненькая, напряжённая, как туго натянутая струна, пристроилась на другой кровати, стоявшей около двери. Арташес Геворкович стоял у окна, как всегда, чуточку насмешливый.

— А-а! Явились наконец! — очень грустно заговорила тётя Тонна. — Ну, мне интересно, что вы сами думаете о своём поступке?

Зина стояла молча, потупив голову и поглядывая исподлобья на тётю Тонну. Игорь, ссутулившись и густо покраснев, неловко топтался у самых дверей. Алёшка и Витька переглянулись. И когда Витька повернулся к столу, лицо его сразу приняло наивное, безмятежное выражение. Он шмыгнул носом и зачастил: