Однако невозможно было не думать о том, что чувствует Бо Тилсон, живя в том же городе, что и отец его лучшего друга, к гибели которого он, возможно, был причастен. При этом отец так великодушно простил его и фактически относится к нему по-отечески. «Это либо чудо благородства, – недоброжелательно подумала Рейчел, – либо за всем этим кроется какая-то тайна».
Рейчел прикрыла глаза. Ощущение сильных рук Бо Тилсона, взгляда удивительных глаз, похожих на глаза ягуара, вернулось к ней… ощущение его губ, горячих и жадных, на своих губах ошеломило ее. Отчасти ее шок был вызван тем, что она никогда не представляла себе, что ее будет обнимать и целовать столь невероятно красивый мужчина. Словно воскресли ее девичьи мечты.
Она отложила карандаш, подумав о том, что реагировала в точности, как ожидал Бо Тилсон. «Известная магия» Дьявола Бо, как цинично называет это Тил Коффи.
Рейчел отложила гроссбух и пошла на кухню приготовить чай. Небо плотно затянули тучи, шел косой дождь, дул ветер. В маленьком домике Рейчел было сыро, погода больше походила на февральскую оттепель в Пенсильвании, чем на весну в южных краях. У Рейчел не было сил разжечь камин, хотя дрова уже лежали в нем. Она взяла с кровати вязаный шерстяной платок, вытащила привезенные с собой книги, свернулась на диване в гостиной и принялась читать.
Готовясь к этой работе, Рейчел прочитала довольно много книг о Южном побережье, а кое-какие из них прихватила с собой: том об особняках Чарлстона и Саванны, альбом с фотографиями садов Мидлтауна и Магнолии, туристический справочник, где были перечислены наиболее интересные достопримечательности края, и забавную небольшую книжку под названием «Диалект гулла на территории Джорджии и побережье Южной Каролины», написанную в 1930 году филологом прославленного Чикагского университета. Она купила эту книжку в букинистическом магазине и считала ее весьма полезной для понимания языка, которым пользовался дядюшка Уэсли Фалигант и другие пожилые фермеры-негры.
Рейчел сочла, что лучше всего целиком погрузиться в эту книжку и перестать думать о том, что произошло в это утро между ней и Бомонтом Тилсоном.
Книга о диалекте гулла и в самом деле увлекла Рейчел. Она вздрогнула, когда телефон зазвонил вновь.
– Самое подходящее время в дождь сидеть за бумагами, – сказал Джим Клакстон, на местный лад растягивая слова. – Думаю, вы занимаетесь тем же самым. Как дела? Как прошла ваша встреча с Тилсоном и юристом?
Рейчел чуть не застонала. Она не привыкла жить в маленьком городке. Казалось, весь округ Де-Ренн интересуется ее встречей с Бомонтом Тилсоном. Как можно более кратко она рассказала Клакстону то же, что и Тилу Коффи. Последовала пауза, затем Джим Клакстон мимоходом поинтересовался, не хотела бы она вечером пойти в кино. Улыбка Рейчел погасла.
– Обычно здесь все так и поступают, когда идет дождь, – сказал он, неназойливо пытаясь уговорить ее. – В непогоду ничего другого нельзя делать в местах, где живут фермеры, поэтому можно развлекаться. Как насчет нового фильма с Джоном Траволтой? Его показывают в торговых рядах.
Рейчел не знала, что ответить. Джим Клакстон, несомненно, был привлекателен и легок в общении; она не знала, почему его приглашение встревожило ее. Тогда она быстро сказала себе, что, если люди узнают, что она встречается с чиновником сельхозде-партамента, это, несомненно, осложнит положение. Хотя ей хотелось выйти из дома, оказаться вне этой Убогой кухни, не видеть в окно проносящихся туч. Мысль о том, чтобы посмотреть фильм в одном из кинотеатров в новых торговых рядах, была очень Привлекательной – после проведенных в Дрейтонвилле недель.
«Лучше все же не ходить», – решила она. Рано или поздно ей придется вернуться к счетам кооператива и привести их в порядок – приближался срок, когда нужно будет отчитаться в том, как они использовали предоставленные им деньги. Ей следует отказаться.
– Тогда, значит, в другой раз. – По голосу было заметно, что он огорчен. – Вы разрешите мне пригласить вас еще раз, правда? Вам, случайно, не нравится музыка кантри? В следующем месяце в Колумбии должен состояться фестиваль. Ехать далеко, но, мне кажется, дело того стоит – если кто-нибудь составит мне компанию, – добавил он со значением.
– Да, может быть, – пробормотала Рейчел, на чем разговор закончился.
Рейчел слышала, что жена Джима Клакстона развелась с ним, оставив ему двоих маленьких детей. Наверное, он так же одинок, как и Рейчел, однако она знала, что еще не готова встречаться с кем-либо, если это можно было так назвать. И неизвестно, будет ли когда-нибудь готова.
Лучи заходящего солнца освещали лишь верхушки деревьев. Темнело, и она включила старый торшер рядом с диваном, чтобы маленький дом казался уютнее. И снова взялась за книжку.
По всему побережью Каролины жители, говорящие на диалекте гулла, устраивали странные церемонии, называемые «конджер», напоминавшие «гри-гри» в Новом Орлеане и вуду жителей Карибских островов. «Конджер» был связан с культом призраков – от ведьм, которые садятся на грудь и пьют из тел дыхание, до «пылающих огней» и не нашедших отдыха мертвецов, трупы которых отказывались быть погребенными, следовали за траурной процессией с похорон домой, усаживались у очага, чтобы «погреться», и отказывались уходить…
Рейчел вдруг ощутила, что волосы встают дыбом, а по шее ползут мурашки, и быстро закрыла книгу. Вера мистера Уэсли в существование призраков сейчас выглядела куда более убедительной. Рейчел распустила косу и отправилась в душ, обещая себе постараться не думать о проблемах кооператива.
Только она затянула поясом старенький купальный халат и пошла подогреть себе суп, как услышала громкий стук у входной двери. Колокольчик был сломан, это одна из многих вещей, что нужно поправить, напомнила она себе. Она надеялась, что там, у дверей, не Джим Клакстон, который заехал по дороге домой, чтобы все же убедить ее пойти с ним в кино. Откинув одной рукой назад влажные волосы, Рейчел поспешила в гостиную.
Она распахнула входную дверь навстречу ветру и темноте. На пороге появилась высокая фигура мужчины в желтом дождевике. Вошедший захлопнул за собой дверь, прежде чем она успела открыть рот и хоть что-то возразить, и по-хозяйски прошел мимо нее в гостиную.
Бомонт Тилсон стоял к ней спиной, отбросив капюшон дождевика, оглядываясь по сторонам. Он с отвращением рассматривал убогую комнатку с продавленным диваном, потертым линолеумом на полу, накрытый для ужина стол.
Когда он поднял голову, чтобы взглянуть на Рейчел, она заметила, что его выгоревшие на солнце волосы влажны от дождя. Широко раскрыв глаза, она смотрела, как он расстегивает металлические пряжки Дождевика и откидывает его назад, чтобы упереться Руками в бедра. Трикотажная рубашка плотно обтягивала мускулистую грудь, потертые джинсы облегали стройные ноги и бедра, как вторая кожа. От носа к уголкам рта пролегали морщины, свидетельствовавшие об усталости, а глаза были полуприкрыты тяжелыми веками. Тем не менее Бомонт Тилсон был красив все той же вызывающей, неправдоподобной красотой, что и в дорогом деловом костюме в конторе юриста этим утром.
