— Не трогай меня, — угрожающе начала она, и вдруг сама прочувствовала дрожь в своём голосе, и это был совсем не испуг. Она не боялась Маркелова. С чего ей его бояться? Скорее уж надо бояться себя.
Хотела мимо него пройти, чтобы из беседки выскочить, но Сергею удалось схватить её за руку. Обратно потянул, Настя даже замахнулась на него, но Маркелов лишь рассмеялся. А потом в его глазах вдруг промелькнуло удивление.
— Ты что, на самом деле, не понимаешь? Настя, — он ближе к себе её притянул, и она теперь стояла между его расставленных ног, Сергей коленями её ноги сжал, не давая вырваться.
— Отпусти, — попросила она, начиная впадать в панику. Пленённой рукой осторожно покрутила, но Маркелов и не подумал подчиниться, наоборот ладонь её перевернул и принялся гладить её большим пальцем, водя по линиям, вверх-вниз, вверх-вниз. Настя почувствовала озноб, по позвоночнику пробежала дрожь, девушка уже всерьёз перепугалась и руку отдёрнула, вложив в это действие всю свою решимость. Сергей спорить не стал, руку её отпустил, правда, заметил:
— Мне кажется, ты торопишься.
— Это ты торопишься, — в раздражении отозвалась она. — Дай мне уйти.
Он пропустил это мимо ушей.
— Ты уверена, что он тот, кто тебе нужен?
Руки Маркелова спокойно лежали на коленях, он больше не пытался схватить её, правда, коленями по-прежнему сжимал её ноги, не давая уйти. Они с Настей находились так близко друг к другу, что она была уверена — Сергей слышит, как стучит её сердце. Но зря он думает, что у неё не осталось сил на сопротивление.
— Я уверена.
— Сомневаюсь. Насть, ты на самом деле думаешь, что он там только работает? Неделями?
Её глаза удивлённо распахнулись после такого заявления, в первый момент Настя даже не обиделась и не возмутилась, это потом уже рванулась, но Маркелов этого видимо ждал, и в этот раз сумел её удержать. Настя попыталась его оттолкнуть, упёрлась в его плечи руками.
— Какая же ты оказывается сволочь!
— Да?
— Да! — По плечу его стукнула кулаком. — Не трогай меня!
Он даже не подумал её отпустить, напротив, потянул на себя, и Настя едва не упала, только в последний момент успела упереться руками в перила за спиной Сергея, и получилось так, что нависла над ним. Правда, никакого преимущества от этого не получила. А этот гад ещё и голову назад откинул, и теперь они едва не касались друг друга губами. Конечно, этого он и добивался. В глазах вспыхнуло торжество, на губах улыбка, кажется, он всерьёз полагал, что теперь уж Настя сдастся и позволит себя поцеловать. А возможно, и сама его поцелует. В этом человеке столько самомнения, что он вполне может этого ожидать.
— Я убью тебя, — проговорила она негромко и прямо ему в губы. — Если ты меня сейчас же не отпустишь, я тебя убью. Точно.
Его улыбка стала шире. Он молчал, а Настя вдруг почувствовала себя полноценным участником его игры. Всё отступило, даже страх и волнение, важно было, кто выйдет победителем из этого боя, у кого появится преимущество. В глаза друг другу смотрели, и раздумывали о следующем шаге.
— А я тебя хочу. Это равноценные желания, как считаешь?
Чёртов голливудский блокбастер. Настя только моргнула в растерянности, не зная, как реагировать на это признание. Никто и никогда не говорил с ней столь откровенно да ещё настолько ровным тоном, даже Сашка. Он обычно эти слова ей на ушко нашёптывал, дразня, а Маркелов просто сказал, глядя в глаза, правдорубец проклятый. И ведь наверняка понимает её смущение и наслаждается им. Первопроходцем себя чувствует, не меньше.
С трудом удалось взять себя в руки, даже улыбнулась, пусть и криво.
— Это потому, что у тебя никогда не было рыжих?
— И поэтому тоже. Ты мне нравишься, почему я должен это скрывать?
— Может потому, что ты мне не нравишься?
— Нравлюсь. Просто ты боишься. Из-за своего Аверина. Насть, я не думаю, что это хорошая идея — выйти за него замуж.
— А кто ты такой, чтобы за меня думать?
— Ты умрёшь с ним со скуки, — словно не слыша её, продолжал Сергей. — А он с тобой. Он не знает, как с тобой обращаться.
— Скажи честно, в библиотеке твоего деда было много любовных романов?
Его губы раздвинулись в понимающей улыбке.
— Была парочка. Но меня больше интересовала «Кама-Сутра», старинный, дорогущий фолиант. С картинками.
— Серёж, ты совсем дурак, что ли? — обиделась она. Рукой от перил оттолкнулась и выпрямилась. И только тогда заметила неподалёку одинокую фигурку. Голову повернулась и едва не застонала вслух, узнав Ольгу. — Чёрт.
— Что?
Маркелов тоже выпрямился, наконец ноги разжал, и Насте удалось от него отскочить. Он тоже Ольгу увидел, правда, она к тому моменту уже быстрым шагом направилась обратно во двор.
— Она не могла ничего видеть, Насть.
Солнцева же была уверена в обратном. Тут и видеть нечего было — она стояла, наклонившись к Сергею, тот её ногами практически обнимал, и в этой позе они провели достаточно долгое время. Ольга наверняка решила, что они целовались. Захотелось ещё раз чертыхнуться, вместо этого по руке Маркелова стукнула, когда он снова к ней потянулся.
— Ты во всём виноват!
— Настя! — крикнул он ей вслед, но она лишь отмахнулась и кинулась догонять подругу.
Во дворе Ольги не оказалось. Настя в растерянности огляделась, не понимая, куда та за минуту деться могла, постояла на детской площадке, поджидая подругу, потом дошла до скамейки под кустом сирени, и не найдя Олю и там, решила пойти к ней домой. Дверь открыть ей не пожелали. Настя ещё с улицы заметила свет в окнах квартиры, да и слышала шаги и голоса за дверью, но открывать ей не торопились. Тогда она позвала, уверенная, что Ольга за дверью притаилась:
— Оль, открой, а. Я тебе всё объясню. — Настя тихонько поскреблась в запертую дверь. — Ты всё не так поняла.
— Серёжа, ты дурак? — передразнила меня Ольга из-за двери, но с совсем иной интонацией, более игривой. А потом загремели замки, и подружка всё-таки выглянула, взглянула на неё с укором. — Скажи, что этого не было.
— Оля, — Настя даже попыталась рассмеяться, чтобы обстановку разрядить, — ну я же не виновата, что он на самом деле дурак! И бабник, я тебе говорила…
— Говорила, — подтвердила она, и взгляд её нисколько не смягчился, скорее уж наоборот. — Ты мне говорила, а сама не упустила случая!
— Да какого случая? — Настя поневоле начала злиться. — Ты хоть думаешь, что говоришь? Зачем мне Маркелов?
— Тебе лучше знать. Может, про запас?
— Оль, я ведь обидеться могу, — предупредила её Солнцева, растеряв всю доброжелательность. — Тебе не стыдно? Ты что, знаешь меня плохо?
