пары. Гигантские машины вибрировали и урчали, как голодные твари в предвкушении кормежки. Работники здесь делились на две группы: одна занималась сортировкой и стиркой, другая – сушкой и складыванием. Их движения были резки, но не лишены грациозности: отработанное до автоматизма действие, без ненужных физических и временных затрат.
Когда я была маленькой, мама запрещала мне спускаться в прачечную. Поэтому, конечно же, я пробиралась сюда при любой возможности.
Оглядываясь назад, я понимаю, чем мама руководствовалась. Ребенку находиться здесь одной, без присмотра, среди моющих средств и горячих машин опасно. Не говоря уже о том, что работникам приходилось, не отрываясь от работы, присматривать за хозяйской дочкой!
Должно быть, именно поэтому менеджер хозяйственной службы, мисс Перл, всегда прерывала мои маленькие приключения. Она появлялась всегда вовремя, как по часам, и мягко выпроваживала меня из прачечной в свой кабинет – комнатенку на верхнем этаже. Мисс Перл делала мне чай, и где-то с час мы неторопливо распивали его, пока она рассказывала мне истории, представлявшие собой смесь фольклора, сказок и – это я совсем недавно поняла – эпизодов из старой местной мыльной оперы под названием «Вествуд парк».
После катастрофы на вилле я нуждалась в утешении. И не нашла места лучше, чем кабинет миссис Перл.
– Давненько не видела тебя. – Она протянула мне чашку чая. – Уже подумала, ты меня позабыла.
– Прости. – Я осторожно приняла чашку с блюдцем. – В последнее время занята. Или стала более занятой. – Вдохнула сладкий аромат, который клубился от янтарного цвета жидкости. – Мне этого не хватало.
Перл потянулась за упаковкой мармеладок, лежащих в вазочке на ее столе. Она сама делала сладости и частенько дарила их всем по праздникам и на дни рождения. Перл открыла пакетик и закинула обсыпанную сахаром мармеладку в рот.
– Дело в отце? – спросила она.
Я пожала плечами. И да и нет.
– А что папа. Папа есть папа. Он не меняется.
– Он делает все, что в его силах.
– Знаю. – Жаль, его сил не хватает на гостиницу.
Меня поражает и расстраивает то, с какой легкостью он переложил ответственность за «Плюмерию» на чужие плечи. А в последнее время он кажется еще более отстраненным, чем раньше. Наверное, снова начал писать. Ради управления гостиницей папа бросил подработку на стороне, но время от времени по-прежнему работает над своим путеводителем по Тобаго.
Я пригубила чай, вкус был резковатый, сладко-горький.
– Апельсин? – предположила я. – И корица.
– Очень хорошо, – кивнула Перл. – Совершенствую старый рецепт, простой, но бодрящий. Говорят, отвар из апельсиновой шкурки – хорошая профилактика от простуд. – Она лукаво улыбнулась, вращая в руке горячую чашку. – И облегчает боли в животе. Говорят даже, он облегчает табанку.
Я поперхнулась. Горячая жидкость обожгла горло и язык. Я поставила чашку с блюдцем на стол между нами.
– Что?
Перл спокойно и красноречиво взглянула на меня поверх очков.
Я поникла, ссутулившись в кресле.
– Откуда ты знаешь?
– А как мне не знать? – Она постучала пальцем по своему виску. – Думаешь, я не поняла, что к чему, когда одна из девушек упомянула имя внука Чандры?
Я беспокойно скользила пальцами по ручке чашки.
– Это было давно.
– Два года – разве это давно? – Перл поцокала языком. – Тебе только так кажется. Вы, молодежь, единственные, кто не осознает быстротечности юности. Глазом не успеете моргнуть, как она пройдет. Вы храните свои сожаления, точно тяжелые камни, не понимая, что сделанный вами плохой выбор весит ровно столько же, сколько и упущенный хороший.
– Я это понимаю, – заверила я. Если ее не остановить, она продолжит в том же духе. Перл не только виртуозно заваривает чай, но и является неисправимым романтиком, о чем свидетельствует и тот факт, что она уже четвертый раз замужем.
– Правда? – Перл испытующе смотрела на меня, сузив глаза. – Помнишь мой рассказ о первом муже?
– Механике?
– Нет, фермере. Я за него вышла примерно в твоем возрасте. Не делай такое лицо, тогда это было нормально. Пойми, мои родители оба были эмигрантами из Гайаны. После их смерти меня воспитывали британские монахини в одном из приютов. Он стал моей первой настоящей семьей.
Перл приблизила к себе чашку, устремив взгляд куда-то мне за плечо.
– После его смерти прошло пятьдесят лет. Пятьдесят. Бог милостив, он снова принес любовь в мою жизнь. Но… пусть мне и трудно вспомнить лицо первого мужа, не глядя на его фотографию, зато кое-чего никогда не забыть, оно навечно у меня в душе. Я до сих пор помню, как чувствовала себя рядом с ним. Как за каменной стеной. Любимой. Он был чудесным мужчиной. Таким, который каждый вечер потратит лишние полчаса на дорогу, лишь бы проводить тебя от дома до работы. И весь путь будет держать тебя за руку.
Перл слабо улыбнулась мне.
– У нас было два года, Рейна. Два года – недолгий срок.
Пискнул мой мобильный, на экране высветилось новое сообщение от папы.
«В мой кабинет. Сейчас же».
– Прости, – извинилась я, указывая на телефон на коленях. – Нужно идти.
Перл понимающе махнула рукой.
Я поставила чашку, поднялась, затем на секунду замешкалась. Перл не казалась расстроенной, но было грубо уйти сразу после того, как она поделилась чем-то, настолько личным. Мне не хотелось, чтобы она думала, будто я это не ценю.
– Спасибо за чай и беседу.
Перл прищурилась.
– Поразмышляешь о том, что я тебе сказала? Об Эйдене?
– Да, – твердо ответила я. – Но это не табанка. Просто… все сложно.
Она тихо рассмеялась и бросила мне вдогонку:
– Так обычно и бывает.
* * *
Уильям был у ресепшена. Увидев меня, пересекающую вестибюль, прервал разговор с одним из работников и указал мне на дверь папиного кабинета.
– Тебя ждут там.
– Знаю, – ответила я, понятия не имея, кто меня ждет. Толкнула дверь кабинета и ударила ею кого-то по спине. – Ой, простите!
Ко мне обернулась Хейли.
– О нет, это я виновата. – Она отошла, потирая ушибленную руку. – Встала прямо у двери.
Я перевела взгляд с нее на Элизу и Малька, стоящих возле окна, потом – на сидящего за столом папу. Меня зацепило выражение его лица. С таким же он читал свои изданные статьи и рассматривал мои новые рисунки: с выражением глубокого удовлетворения.
– Что происходит? – прошла я в глубь кабинета. За мной со щелчком закрылась дверь. – Какие-то проблемы? Опять ящерица в гости забежала?
Я улыбнулась, показывая, что последний вопрос – шутка, но Хейли не рассмеялась.
– Ящерица? – непонимающе нахмурилась она.
– Вообще-то… – шагнул ко мне Малёк, – у нас и правда проблема. Твой отец говорит, ты можешь помочь.
– Конечно, – вежливо улыбнулась
