пролетариата и трудового крестьянства, но и тех немногих, которым не знаком не только голод, но и слово «нужда». Небывалая засуха, бездождие летнего сезона погубили все хлеба, обрекая 20-миллионное население на ужасную голодную смерть. Граждане и гражданки! Зная ужасное, безвыходное положение всего Поволжья, не так давно отдавшее все свои лучшие силы и последний избыток хлеба на нашу доблестную Красную армию, отразившую и разбившую всех врагов в лице Краснова, Алексеева, Дутова, Семенова, Юденича, Колчака, Деникина, Врангеля, Петлюры, Скоропадского и других простиравших было свои костлявые лапы для закидки петли на шею нашей многострадальной молодой Советской Республике, борющегося с Всемирным капитализмом за счастье всего угнетенного трудового народа, мы должны сделать великое, благородное, доброе дело – протянуть свои руки посильной помощи вышеназванному люду, борющемуся с предсмертной агонии и этим спасти жизни от страшной голодной смерти несчастным жителям Поволжья"
(ГАПО, Ф-р.288, оп.1, д.4).
Несмотря на тяжесть собственного положения, чембарские крестьяне, хотя и не активно, но участвовали в помощи голодающим Поволжья. Согласно правительственным постановлениям губсоюзы должны были производить определенное количество хлеба в виде отчислений. Источники свидетельствуют нам о том, что продовольственная ситуация в Пензенской губернии нач. 1920-х гг. оставалась тяжелой. В поисках пропитания крестьяне были вынуждены забивать домашний скот, что еще сильнее усугубляло ситуацию в деревне. Газета "Чембарский пахарь" (февраль 1922 г.) опубликовала заметку под названием "Борьба с голодом. Стыд и позор, граждане!", в которой отмечалось, что в стране голодает не менее 14 млн населения, а собрано на голодающих лишь 42291 660 пудов хлеба и около 65 млрд руб. денег. На одного голодающего приходится по 2 фунта хлеба в месяц. И это по всей России! Это с 80 млн неголодающего населения. Стыд и позор, граждане! В то же время государство вместе с кооперативами выделило около 12 млн пудов хлеба. Особенно мы обращаем внимание благополучных губерний на то, что голодающим крестьянам Поволжья хуже всех помогает свой же брат крестьянин: всякого рода отчисления с крестьян, везущих даже излишки хлеба на рынок, делают лишь в нескольких губерниях".
В мартовском номере газета поместила заметку о том, что в Чембарский уезд прибыло 152 детей из голодающего Поволжья. В Поиме разместили 50 детей, остальные приехали в Чембар. Дети были разуты и раздеты, и необходимо принимать горячее участие в судьбе голодающих детей. Женщины Чембара еще до прибытия детей сшили для них одеяла и белье."… Из государственных налогов основное поступление падало на прямые налоги и только 3 % – на косвенные. Это объясняется тем, что промысловый налог начал взиматься с конца 1921 г., а акцизные налоги стали начисляться с сер. 1922 г. Поступления местных налогов и сборов постепенно возрастало. Огромную роль в пополнение местных бюджетов оказывает подворно-денежный налог. Но в последнее время налоговая политика вызвала резкую критику со стороны промышленности и торговли на чрезвычайное обложение и тяжесть налогового бремени. Хотя эти нападки и носят долю справедливости с одной стороны, но с другой – эта налоговая политика дала государству неоценимые в деле упрочения бюджета и укреплении национальной валюты. Отмечалось также о тяжести налогового обложения крестьянства, которое является опорой государства. Налоговая система – это не только средство для удовлетворения общественных потребностей населения и социальной политики государства, но и база для урегулирования накоплений отдельных групп населения. К совершенной системе налогообложения Советская власть придет в результате замены натурального налога денежным" (ГАПО, Ф-р.514, оп.1, д.26).
Еще отметим, что на 1 декабря 1922 г. в Чембарском уезде числилось 95 школ 1-й ступени и 2 школы 2-й ступени. Все школы нуждались в письменных принадлежностях, обсуждались также вопросы относительно детских домов. "На предстоящий зимний сезон дети дома подготовлены недостаточно: дети сносно обеспечены летней одеждой, но зимняя одежда и теплые одеяла отсутствуют вовсе, и выход из этого положения состоит в сборе шерсти с населения и пошив одежды собственными силами, если, конечно, на это даст разрешение Исполком" (ГАПО, Ф-р.514, оп.1, д.15).
Сегодня бытует утверждение о том, что всеобщее начальное образование якобы было законодательно введено в царской России в мае 1908 г. Этот миф используется для того, чтобы принизить заслуги Советской власти в деле ликвидации безграмотности. Закон "Об отпуске 6.900.000 руб. на нужды начального образования" не содержал ни единого слова о введении на территории России всеобщего обязательного начального образования. Существовало на самом деле положение законопроекта "О введении всеобщего начального обучения в Российской Империи", внесённый еще в феврале 1907 г. министром народного просвещения П. фон Кауфманом в Государственную думу. Этот законопроект предусматривал всем детям обоего пола предоставление возможности пройти полный 4-годовой курс обучения, а также "проявить заботу" учреждениям местного самоуправления об открытии достаточного числа училищ. В разработке программы должны были участвовать местные органы церковно-школьного управления. Вся школьная сеть училищ рассчитывалось на четыре возрастные группы, предусматривалось, чтобы в штате кроме учителя имелся и законоучитель. Все церковно-приходские школы, вошедшие в школьную сеть, должны были получать пособие от казны на равных основаниях со школами, а не вошедшие в сеть школ – содержаться лишь на местные средства. Прочие расходы: содержание и устройство помещений для училищ, увеличение окладов и другое ложились на местные источники – сословным организациям и частным лицам Министерство народного просвещения выделяло пособие.
Депутаты Государственной думы более 5 лет пыталась приять это положение, однако 6 июня 1912 г. Государственный совет отклонил законопроект. Либерально настроенный П. фон Кауфман был уволен еще в январе 1908 г. Назначенный на его место А.Н. Шварц провел целый ряд реакционных мероприятий, в том числе запретил прием женщин-вольнослушательниц в высшую школу и ввел применение процентной нормы для евреев. Подобную же жесткую политику Шварц вёл в отношении средней и низшей школы, а сменивший его в 1910 г. его Л.А. Кассо положение еще более усугубил.
Первые народные татарские школы в Чембарском уезде возникли лишь в 1834 г., а начало ХХ вв. ознаменовалось как время начала подъема образования и просвещения в среде всех татар Поволжья. В 1902 г. на территории Пензенской губернии действовало 88 школ (13 медресе и 75 мектебе), в т. ч. в Пензе – 1 медресе, в Керенском уезде – 1 медресе и 4 мектебе, в Чембарском – 23 мектебе, в Краснослободском – 8 медресе и 25 мектебе, в Мокшском – 1 мектебе, в Нижне-Ломовском – 2 медресе, в Саранском – 1 медресе и 17 мектебе, Инсарском – 5 мектебе. В этот период при мечетях с. Кочалейка Нижнеломовского уезда по ходатайству имама-хатыба Янаева Хасяна открылся филиал Уфимского медресе, а в волостном с. Мочалейка Чембарского уезда по ходатайству ахуна Рахматуллы Зайниабеддинова
