Едва задержавшись на Енотовом Ручье, где еще пахло пожарищем, эскадрон помчался дальше на север. Двое фермеров, попрощавшись с семьями, отправились вместе с ними. Арикары на своих маленьких выносливых лошадках скакали впереди, направляя солдат по широкому свежему следу налетчиков. Он тянулся по бесконечной прерии, нырял в многочисленные лощины и овраги, пересекал ручьи и речки, берега которых поросли разными породами деревьев: канадским тополем, увитым лозами дикого винограда, липой, дубом, кленом и орешником.
Погоня продолжалась до самого вечера. Застоявшиеся в форте кавалерийские лошади буквально рвали узду, не зная усталости. Благодаря им расстояние между налетчиками и преследующим их эскадроном вскоре сократилось до минимума Об этом говорило и поведение индейских следопытов: они уже не неслись впереди, сломя голову, а, почувствовав близость своих краснокожих врагов, заметно попридержали бег лошадок Наконец они остановились на берегу неглубокого ручья и замахали солдатам руками
— Кажется, приехали, — произнес Трауд, спешиваясь и разминая ноги.
По его команде уставшие солдаты спрыгнули на землю Некоторые прилегли, не выпуская из рук поводьев. Арикары подъехали к Трауду и сержантам. Высокий худой арикара с орлиным профилем был, по-видимому, у них главным. Пригубив из фляжки виски, он сказал
— Тетоны там, на другом берегу, за холмами
— Кто тебе об этом сказал? — ухмыльнулся Фрейзер, — Великий Дух?
— Горят костры, — лаконично ответил арикара.
— Где, черт побери, ты видишь костры, воин?
Индеец презрительно хмыкнул.
— У арикара есть вот это. — Он выразительно прикоснулся к своему носу — Я не знаю, что на этом месте у моего бледнолицего брата
— Нашел брата, краснокожая сволочь! — процедил злобно Фрейзер, отвернувшись и сплюнув с досады.
— Может быть, тебе показалось? — спросил Дзидмор, поглядывая на индейца.
Тот непонимающе воззрился на первого сержанта, затем гордо произнес:
— Гусиная Шея живет с белыми и пьет огненную воду, но он видит как крапчатый орел и чувствует запахи не хуже охотящейся ласки.
Арикары отъехали чуть в сторону и, спрыгнув с лошадей, уселись в кружок. Они достали из перекинутых через плечи сумок зеркальца и краски и принялись разрисовывать свои лица самыми фантастическими узорами.
Трауд и сержанты с интересом наблюдали за индейскими гримерами.
— Уж не собираются эти алкоголики сразиться с тетонами? — вопросил лейтенант.
Дэйлмор улыбнулся и сказал:
— Знаю я этих «храбрецов». Все их племя — никчемные люди. Арикары будут бить себя в грудь и кричать, что они — герои до тех пор, пока не увидят сиу. Заслышав боевой клич тетонов, они будут помогать лошадям грызть удила, чтобы побыстрее смыться. Тетоны, насколько мне известно, всегда выколачивали из них пыль.
— А для чего ж тогда этот маскарад с красками? — поинтересовался Трауд.
— Привычка, — ответил Дэйлмор. — Но способны они лишь на то, чтобы содрать скальп с убитого нами тетона.
Трауд позволил людям отдохнуть еще несколько минут. Все уже знали, что враг поблизости. Старослужащие со знанием дела проверяли оружие, осматривали лошадей и сбрую. Новобранцы старались сохранять спокойствие, но это им удавалось с трудом. Каждый из них знал, что предстоит боевое крещение.
Фермеры чувствовали себя уверенно. Да и как могло быть по-другому, когда они ехали за тем, чтобы вернуть свое отнятое имущество?
— Пора, — сказал Трауд. — По коням!
В беспорядке переправившись через ручей, эскадрон на другом берегу выстроился в боевую колонну по четыре человека в ряд с развернутым впереди звездно-полосатым флагом. На гребень холма солдаты поднимались медленно, соблюдая порядок и тишину. В долине за холмом они увидели расположившихся на ночь индейцев. Их было около сотни. Угнанный скот стоял по одну сторону стоянки, верховые лошади — по другую. Налетчики настолько были уверены в своей безопасности, что даже не выставили часовых. Они сидели кучками вокруг костров, готовя себе ужин из забитых бычков.
— Дэйлмор, — обратился лейтенант к первому сержанту, — атакуем краснокожих всем эскадроном, но, спустившись в долину, ты с первым взводом отклоняйся влево и угоняй скот. Мы с Фрейзером ударим по стоянке… Ясно?
— Да, сэр, — ответил Дэйлмор и передал первому взводу приказ Трауда.
— Сигнал к атаке! — выкрикнул лейтенант, вынимая из кобуры шестизарядный кольт
Вечернюю тишину пронизали чистые звуки армейской трубы, и эскадрон помчался вниз по склону холма.
Косые лучи опускавшегося за горизонт солнца засверкали на кавалерийских клинках. Расстояние в четыреста ярдов до стоянки было покрыто за считанное время. Но индейцы, хотя и были внезапно атакованы, сумели схватить оружие и вскочить на лошадей. О скоте они уже не думали, да было и поздно: первый взвод Дэйлмора отрезал к нему дорогу. Издав боевые кличи, краснокожие ринулись навстречу эскадрону. Мгновение, и ожидавшие отпора кавалеристы тесным клином пронеслись мимо краснокожих. Те применили одну из своих любимых уловок. Не доезжая до передовых солдат нескольких ярдов, они разделились на две равные группы и, скача навстречу, обогнули мчавшийся во весь опор эскадрон, потеряв при этом от пуль только двух воинов. Пока Трауд с Фрейзером разворачивали солдат, индейцы соединились и стремительно поскакали по долине на северо-запад.
— Черт! — сквозь зубы прошипел лейтенант. — Хитрые бестии! Трубить отбой! — со злостью в голосе бросил он горнисту.
Разгоряченные атакой солдаты, еще судорожно сжимая в руках поводья и сабли, просили Трауда начать погоню за индейцами.
— Отставить разговоры! — резко сказал он и снова приказал горнисту: — Труби отбой!
Прозвучали протяжные звуки трубы, и солдаты спешились, некоторые из них продолжали наблюдать за удалявшимися тетонами. Сержанты и лейтенант, спрыгнув с лошадей, подошли к брошенной стоянке.
— Вот наш честно заработанный ужин, — сказал Трауд, поглядывая на насаженные на вертела куски телятины.
Фрейзер потянул носом и крякнул, уловив аппетитный запах свежеподжаренного мяса.
— В самом деле, сэр, вы правы. За этим ужином стоило отмахать столько пыльных миль.
Дэйлмор отвлек внимание лейтенанта:
— Ну, что я вам говорил, сэр. Смотрите туда!
Трауд проследил за движением руки первого сержанта и увидел, как пятеро арикар, столпившись вокруг двух погибших тетонов, приступили к своей кровавой работе. Сначала с убитых сняли скальпы, затем раздели донага. Ухмыляясь и гомоня на своем диком тарабарском наречии, палачи сдирали с помощью ножей полоски кожи, отрезали фаланги пальцев несчастных и укладывали все это в сумки.
