Внимание Апы Ямини привлекли две сияющие крупинки чистого золота в амулете белого человека. Вооруженная рука юноши застыла в воздухе, затем опустилась.
Не веря своим глазам, Апа Ямини уставился на амулет. Это был амулет отца. Значит, перед ним лежал тот человек, который спас отца от виселицы в городке белых людей. Некоторое время Апа Ямини отрешенно смотрел на лицо сержанта, тяжело переводя дыхание. Очередной стон раненого заставил его сердце сжаться. Теперь он видел здесь друга своей семьи, друга, помогшего отцу избежать смерти. Апе Ямини бросилось в глаза, что сержант лежит в какой-то неестественной позе. Нога! Левая нога сержанта была странно вывернута. Ала Ямини ее осторожно выпрямил. При этом раненый скорчил гримасу и застонал, даже будучи в беспамятстве. Юноша прощупал ногу Он нашел место перелома там, где заканчивалось голенище сапога. Сняв сапог и закатав штанину, Апа Ямини увидел, что перелом был закрытым. Но сломанная кость грозила прорвать плоть. Необходимо было вправить ее. Юноша приступил к работе. Сев на землю, он зажал коленями ступню левой ноги сержанта, а двумя руками схватился под коленом этой ноги. Он сделал два уверенных рывка и почувствовал, как кость встала на место под протяжный стон раненого. Потом он осмотрел рану на голове сержанта. Пуля пропахала достаточно глубокую борозду на макушке, и если ее оставить без обработки, то, подумал Апа Ямини, сержанту придет конец. Первым делом он промыл рану водой из походной фляжки кавалериста. Затем, оторвав с его рубахи большой кусок материи, он крепко перевязал ему голову. Опустившись на землю рядом с прерывисто дышащим раненым, Апа Ямини отер со лба пот и несколько минут просидел в задумчивости Он сделал все, что мог, чтобы теплившаяся в белом жизнь не угасла совсем. Он оказал лишь первую помощь. Пулевая рана на голове сержанта требовала внимания опытного в целебных делах человека. В лагере Убийцы Пауни жили мудрые врачеватели. Но кто из них станет оказывать помощь Длинному Ножу? Нет, никто не пойдет на это. Вообще опасно даже говорить о том, что в Черных Холмах лежит раненый белый человек. Любой мстительный воин мог прикончить его. Ненависть тетонов к Длинным Ножам была такой яростной, что и отец со своим рассказом о честности этого кавалериста не сумеет предотвратить его гибель. Сержант был другом одной семьи, но для остальных он оставался врагом, тем более что шла самая настоящая война. Апа Ямини расскажет обо всем только отцу, и пусть он решает, как быть с его раненым другом. Юноша встал на ноги. Он решил найти укромное место, где можно было спрятать кавалериста и отправиться в лагерь, который находился в десяти милях отсюда. Внезапно он услышал отдаленный стук копыт. Его сердце всколыхнулось в груди, когда он увидел вдалеке приближавшуюся группу индейских всадников. Они ехали прямо туда, где стоял обескураженный Апа Ямини. Это была одна из групп военного отряда. Юноша завертел головой, лихорадочно обшаривая глазами близлежащую местность. В тридцати ярдах от себя он увидел небольшую нишу в обсыпавшемся глинистом склоне холма. Схватившись за куртку на плечах сержанта, он потащил его туда. Сержант был тяжелым, пот заливал юноше глаза, но он понимал, что опоздать нельзя. Он почти выбился из сил, когда затащил, наконец, тело сержанта в нишу. Его дыхание с хрипом вырывалось из горла, сердце билось так, что он едва мог захватывать ртом воздух. Апа Ямини на дрожащих от усталости ногах отошел в сторону и окинул взглядом место укрытия. Сразу ему стало ясно, что нишу следовало замаскировать. К счастью, повсюду топорщились клубки перекати-поля, и Апа Ямини заполнил ими отверстие ниши. Он снова посмотрел на укрытие и на этот раз остался доволен. Все выглядело так, как будто шары перекати-поля по воле ветра набились в нишу. Сорвав с земли большой куст полыни, Апа Ямини, пятясь назад, смел с земли оставленные следы до самого валуна. Убрать сапог и уничтожить лужицу крови на том месте, где лежал сержант, он уже не успел: воины были слишком близко.
Он отбросил полынь и просто стал поджидать их. По мере того как они приближались, он постепенно узнавал каждого. Вон тот, впереди, Расстегнутое Седло, младший вождь. Рядом с ним ехал его друг — Маленький Беглец. Да и все остальные ему были знакомы, только отдельных воинов он не знал по именам. Они остановили лошадей, не доехав до Апы Ямини нескольких ярдов.
— Что ты здесь делаешь, сын Хинакаги Нто? — спросил Расстегнутое Седло.
— Я постился там, за холмом, — ответил юноша. — Услышал выстрелы и прибежал сюда. — Он повернулся и указал рукой на труп вождя. — Здесь убили Шунку Ска.
Все десять всадников спрыгнули с коней и подошли к своему павшему вождю, оставив Апу Ямини одного. Воспользовавшись этим, тот спрятал кавалерийский сапог под валун. Затем подошвой мокасина уничтожил следы крови.
Воины вернулись к лошадям с телом Белой Собаки. Расстегнутое Седло положил его поперек холки своей лошади и прыгнул в седло. Остальные также вскочили на лошадей.
— Будешь продолжать свой пост? — обратился младший вождь к юноше.
Апа Ямини заколебался. Он устал. Он боялся, что от истощения мог свалиться без сознания на полпути к лагерю, если отправится пешком. С другой стороны, попроси он воинов довезти его до дома, они скорее всего посмеются над его слабостью. А Апа Ямини был гордым тетоном. Но опасения за состояние раненого кавалериста заставили юношу подавить в себе эту гордость.
— Нет, — сказал он, подумав. — Я отложу испытание на будущее. Расстегнутое Седло знает, что уходящий поститься человек не должен двигаться. Сегодня второй день моего поста. Я пробежал большое расстояние. Я устал. Мне будет трудно выдержать еще один день. Может ли кто-нибудь довезти меня до лагеря?
Воины закивали головами, соглашаясь со взвешенными словами юноши. Ни один не усмехнулся. Апе Ямини было приятно видеть это.
— Иди сюда, юноша, — сказал Маленький Беглец. — Я отвезу тебя домой.
Глава 7
«Как странно, — думал Дэйлмор. — Я никак не могу понять, кто я такой… Может ли кто назвать мое имя? Просто дать мне хоть какой-нибудь намек. Тогда будет легче вспомнить. Моя память отказывается служить мне… Хм-м, как все странно. Если человек думает над этим, значит, он жив, а не в царстве теней… Как противно это черное безмолвие, долгое черное безмолвие… Чтобы вырваться из его объятий, надо открыть глаза. Пора выбираться из этого мрака».
Налитые свинцом веки Дэйлмора дрогнули. Глаза приоткрылись. Яркий поток солнечного света на мгновение ослепил его. Он зажмурился от острой боли, которую причинил ему внезапно хлынувший свет дня. Вместе с болью к нему пришла радость. Он жив! О, как приятно сознавать, что ты жив! Он прислушался. Где-то поблизости журчала вода. Пели птицы. Вокруг него воздух пропитался каким-то знакомым аппетитным запахом. Он почувствовал, как под его одеревеневшим языком начала скапливаться слюна. Запах вкусной пищи! Да, конечно, он уверен, что пробовал эту пищу. Но он не мог вспомнить ее названия, как не мог вспомнить своего имени. Не беда. Если он жив, значит, все вспомнит. Позднее. Сон прервал его размышления. Сон, а не черная мгла беспамятства, подобного смерти. В нем он увидел себя мальчиком, шагающим рядом с отцом по узкой тропинке густого леса. Отец смотрит на него и улыбается. Они идут на охоту. У мальчика от охотничьего азарта чуть подрагивают руки. Но он знает, что, когда нужно будет прицелиться руки перестанут дрожать. А вот и стайка диких индеек, деловито расхаживающих по небольшой поляне в поисках корма. Отец делает мальчику знак рукой. Они подкрадываются к поляне, затаив дыхание. Звучат выстрелы. Пули сражают двух могучих петухов. Охотники выходят на поляну и цепляют тушки птиц к поясам. Они идут дальше. Следующей добычей становится пара крупных глухарей. Охотники возвращаются домой. Мать целует сына, говорит, что он будет таким же прекрасным охотником, как его отец. О, это самая большая похвала. Мальчик улыбается, обнимает мать. Она хлопочет у печки. Вскоре запах индюшиного супа разносится по дому…
