Трауд проследил за движением руки первого сержанта и увидел, как пятеро арикар, столпившись вокруг двух погибших тетонов, приступили к своей кровавой работе. Сначала с убитых сняли скальпы, затем раздели донага. Ухмыляясь и гомоня на своем диком тарабарском наречии, палачи сдирали с помощью ножей полоски кожи, отрезали фаланги пальцев несчастных и укладывали все это в сумки.
Лейтенант Трауд поморщился и приказал:
— Дэйлмор, отгони этих шакалов прочь.
Сержант бросился в гущу арикар, расталкивая их в стороны. Они с недоумением взирали на него, сделав вид, что с ними обошлись несправедливо. Гусиная Шея, цепляя к поясу окровавленный скальп, недовольно проговорил:
— Белые люди как женщины. Они слишком мягки,
— Оставь свои мнения при себе, вождь. — Дэйлмор бросил на индейца свирепый взгляд. — К тому же эти мнения высказывает тот, кто не пошевелил и пальцем, чтобы заслуженно присвоить себе скальп.
Гусиная Шея пожал плечами.
— Тетоны поступили бы с убитыми арикарами так же.
Дэйлмор с презрением посмотрел на полуцивилизованного дикаря.
— И поступили бы более чем справедливо. Тетоны — боевой народ, а не трусливые койоты.
Прозрачный намек сержанта индеец понял, но не отважился что-либо возразить. Собрав своих арикаров, он повел их к дальнему костру. Они расселись вокруг него и принялись за уничтожение жареных кусков телятины.
Дэйлмор смотрел на них. Как испытанный, верный присяге и своему долгу солдат, он честно сражался с индейцами. В частности — с тетонами. Порой испытывая к ним жгучую ненависть, он в глубине души отдавал им должное за их воинственный дух, за то, что они, в конце концов, сражаются за свою родину. Это были настоящие и бескомпромиссные враги, биться с которыми почиталось за честь на границе. А трусоватые, спившиеся арикары, вынесшие из своего прошлого лишь обычай укладывать немытые волосы на бок и лютую злобу к кочевникам-тетонам, вызывали в нем по меньшей мере отвращение. И это несмотря на то, что они всегда готовы были послужить белым в качестве неплохих следопытов. У Дэйлмора был свой, прямой взгляд на вещи и на людей, к какой бы они расе не принадлежали.
Отвернувшись от краснокожих, он пошел к костру, где сидели Трауд и Фрейзер.
— Мне показалось, что ты испортил им удовольствие, — заметил лейтенант после того, как Дэйлмор присел и отрезал себе мяса. — Гусиная Шея выглядел оскорбленным.
— Я ведь говорил вам, сэр, арикары — никчемные люди, — сказал сержант. — Проявляют чудеса храбрости только над трупом тетона.
Кенни Фрейзер, усиленно работая квадратными челюстями, небрежно бросил:
— По мне они будь хоть в пять раз трусливей, лишь бы добросовестно искали следы тетонских подлецов. — Он взглянул на Трауда и усмехнулся: — В отличие от вас, сэр, я бы с удовольствием понаблюдал, что бы арикары сделали с теми трупами дальше.
— Фрейзер! — поморщился лейтенант. — Как ты можешь?
Фрейзер почесал острием ножа за ухом и лениво произнес, смачно рыгнув:
— Для меня все едино, что потрошить тушу бизона, что брюхо нечестивого язычника. Уж поверьте, сэр, я бы не отвел глаза, если бы арикары продемонстрировали это.
— Жестокости и равнодушия тебе не занимать, это точно, — вставил Дэйлмор, не глядя на Фрейзера.
— Не отрицаю, — согласился Фрейзер. — Когда дело касается грязных дикарей, мне наплевать, что будет обо мне думать первый сержант Дэйлмор.
— Тебе наплевать и на то, как ты обходишься с солдатами! — резче произнес Дэйлмор.
— Ты опять за свое, нравоучитель! — Фрейзер откинул корпус и сжал кулаки так, что хрустнули суставы.
— Сейчас же прекратить перепалку! — рявкнул Трауд, звонко шлепнув ладонью по бедру. — Идиоты, на вас смотрят подчиненные!.. В боевом походе вы себе позволяете слишком много. Еще одно слово от любого из вас, и я разоружу его и отправлю под конвоем в форт!
Несколько минут все трое молчали. Сержанты старались смотреть в любую сторону, только не в глаза друг другу. Очередная склока ожесточила их еще больше.
«Я же говорил майору, — с досадой размышлял лейтенант, — что неблагоразумно посылать в один поход этих двух боевых петухов».
— Черт побери! — гаркнул он вслух. — Вы не только испортили настроение себе, но и у меня теперь нервы не в порядке.
Со вздохом Дэйлмор промолвил:
— Извините, сэр. Я не сдержался.
— Что скажешь ты, Фрейзер? — Трауд бросил взгляд на второго сержанта.
— Он сам меня задел, — пробурчал Фрейзер. — Пусть свои умные замечания держит за зубами, и все будет о'кей.
Покончив с мясом, они выпили по кружке горячего кофе. Наступила ночь. Над восточным краем горизонта поднялась бледная луна. Окаймлявшие долину деревья закачали ветвями под неравномерными волнами ночного бриза.
— Вот что, — промолвил лейтенант, отставляя в сторону пустую кружку, — гнаться за индейцами вечером бессмысленно. Это, кажется, ясно. Я предлагаю продолжить погоню утром. Мы выполнили одну часть задачи, поставленной перед нами Кларком, — отбили скот. Проучить же их, как приказывал он, едва ли мы сумели.
Сержанты согласно кивнули головами.
— Значит, утром снова в седло? — спросил Фрейзер.
— Конечно, — ответил Трауд. — Отдохнут люди, отдохнут лошади. Мы обязаны наконец задать краснокожим такую трепку, чтобы они помнили ее всегда. — Он посмотрел на второго сержанта. — Фрейзер, предупреди солдат и арикаров.
С первыми лучам солнца отдохнувший эскадрон покинул уютную долину, попрощавшись с фермерами, которые погнали свой вновь обретенный скот на юг, к Енотовому Ручью. Как всегда, пятерка арикаров была впереди, направляя солдат по индейскому следу. Остановки были короткими. Подкрепившись галетами и кофе, люди снова прыгали в седла и гнали лошадей все дальше на северо-запад. Так прошел день. Затем еще один. Позади остались Песчаные Холмы, берега рек Найобрэра и Уайт. К полудню третьего дня эскадрон переправился через бурную Шайен Ривер.
Индейский след уходил прямиком на северо-запад, и каждый уже знал, куда стремятся налетчики. Тетоны ехали к Черным Холмам. После полудня четвертого дня преследования отроги Черных Холмов становились ближе с каждой пройденной милей. След индейцев был настолько свежим, что Трауд приказал солдатам пустить лошадей шагом и прекратить все разговоры.
— Сэр, мне кажется, лучше бы нам остановиться и выслать вперед разведчиков, — предложил Дэйлмор Трауду.
Проехав еще несколько ярдов, Трауд повернулся в седле и сделал знак рукой спешиваться. Солдаты спрыгнули на землю, размяли ноги. Арикары остались на лошадях, посматривая на лейтенанта.
— Дэйлмор, — сказал Трауд. — Этим займешься ты. Возьми с собой Гусиную Шею и поезжай вперед. Если индейцы будут на марше, определи, куда они едут. Мы перережем им путь. Если они на отдыхе, тогда поточнее запомни место, чтобы мы их прихлопнули прежде, чем они опомнятся и разбегутся в разные стороны.
