Людеке отправился в США после провала мюнхенского путча 8–9 ноября 1923 г.; в этот момент нужда в средствах была для нацистов особенно велика — от них отвернулась большая часть покровителей, остальные стали значительно менее щедры. Людеке, прибыв в США, связался с Фордом, и тот пригласил его на беседу. За те несколько дней, которые прошли между телефонным разговором и днем, на который Людеке был приглашен на беседу, он узнал, что в США прибыл с визитом сын Р. Вагнера с женой (которая являлась убежденной сторонницей Гитлера и его идей). Людеке связался с ними, и они посетили Форда. Едва ли не важнейшей темой разговора была материальная помощь НСДАП со стороны Форда. Можно не сомневаться, что она была оказана, но каков был размер этой помощи, сказать нельзя. Форд владел автомобильными заводами в Германии и сказал своим немецким посетителям, что деньги для НСДАП будут выплачены из выручки за автомашины, которые производились на этих предприятиях (очевидно, из соображений оперативности). О сотрудничестве НСДАП с Фордом, которого нацисты высоко ценили и за его книгу «Международный еврей», и за материальную поддержку, речь шла в материалах комиссии баварского ландтага по расследованию преступлений нацистской партии. Там отмечалось, в частности, что гитлеровцы намеревались пригласить Форда в Мюнхен и встретить его как короля.
Существенным финансовым источником нацизма на ранней стадии его развития была белогвардейская эмиграция, стремившаяся использовать немецкую реакцию как силу, способную помочь российской контрреволюции в ее борьбе против советской власти в России. Основные связи нацистов с белогвардейской верхушкой шли через одного из близких помощников Гитлера, беглеца из Прибалтики Шойбнер-Рихтера, близкого к герцогу Кобургскому и бывшей герцогине Кобургской — жене великого князя Кирилла, в недалеком будущем провозглашенного «претендентом на русский престол». Герцог первым из немецких титулованных особ (в дальнейшем его примеру последовали многие другие) стал активным приверженцем фашизма. Контрагентом Шойбнер-Рихтера был в данном случае бывший русский генерал Бискупский, человек из близкого окружения Кирилла.
Шойбнер был связан также с Врангелем. Заинтересовав группу южногерманских промышленников, он в 1920 г. даже ездил в Крым, но надежды, возлагавшиеся немецкими реакционерами на «черного барона», провалились в самый короткий срок. Тесные контакты существовали с украинской белогвардейской эмиграцией (в первую очередь со Скоропадским, давним германским ставленником на Украине). В качестве связного со стороны украинских националистов выступал «канцлер» бывшего гетмана Полтавец фон (!) Остраница. 20 апреля 1923 г. он писал Гитлеру, что «Украинское национальное казачье объединение» присоединяется к программе и целям национал-социализма, в связи с чем местонахождением организации избран Мюнхен. Полтавец добавлял, что весной на Украине ожидаются волнения — даже слушок об этом должен был понравиться его немецким единомышленникам. Действительно, письмо вызвало в окружении фюрера большой интерес, о чем свидетельствуют многочисленные пометки и подчеркивания.
Подобные контакты имели для нацистов, нуждавшихся тогда в любой поддержке, большое значение. Много позднее, уже во время Второй мировой войны, фюрер, напомнив о роли русских контрреволюционных эмигрантов в становлении фашистского движения, сказал, что ранний «Фёлькишер беобахтер» следовало бы правильнее называть «Мюнхенер беобахтер» (балтийское издание). Это влияние было одной из причин — наряду с противоположностью мировоззрений и др. — непримиримой враждебности нацизма по отношению к Советской России.
Но значение Шойбнер-Рихтера для НСДАП далеко не ограничивалось этой стороной дела. Он располагал широкими связями с представителями самых разных прослоек германского истеблишмента — промышленниками, дворянами, католическим духовенством и т.д. Заслугой Шойбнер-Рихтера было, в частности, то, что он свел Гитлера с генералом Людендорфом, едва ли не главным кумиром германской военщины. После провала путча Каппа Людендорф вынужден был убраться из Берлина и обосноваться в Мюнхене, где почувствовал себя гораздо вольготнее и где скоро оказался в центре заговоров, которые имели целью ликвидацию республиканского строя. Гитлер относился к Людендорфу с нескрываемым подобострастием, впрочем, как и мог относиться рядовой ефрейтор к генералу, который в последние годы войны фактически являлся главнокомандующим германской армии. Фюрер величал Людендорфа «Ваше превосходительство» и смотрел ему в рот. Спустя годы, когда их пути разошлись, от прежнего подобострастия не осталось и следа.
Что же касается Шойбнер-Рихтера, то некоторые историки НСДАП считают, что именно он, особенно в 1923 г., был главным политическим стратегом нацистской партии. О том, как оценивал Шойбнер-Рихтера сам Гитлер, свидетельствуют его слова, сказанные вдове Шойбнер-Рихтера (погибшего во время мюнхенского путча 1923 г.), что ее муж «открыл мне все двери».
Выше не раз упоминалась «Фёлькишер беобахтер», но еще не было сказано, как она стала органом НСДАП. Эта газетка, первоначально называвшаяся «Мюнхенер беобахтер», всегда была рупором крайне реакционных сил баварской столицы; одно время она была наиболее близка к ГСП, соперничавшей с нацистами, и позволяла себе не во всем соглашаться с ними. Это еще более усиливало стремление руководителей НСДАП завладеть газетой, тем более что своего органа у них в течение 1919–1920 гг. не было. Но для этого нужны были деньги и немалые — ее цена равнялась 120 тыс. марок, помимо того, «Фёлькишер беобахтер» имела на 250 тыс. марок долгов. Как видно из позднейшего нацистского издания — биографии генерала фон Эппа, необходимость в собственной газете определялась, в частности, тем, что фашистские плакаты, расклеивавшиеся большей частью ночью, к утру уже уничтожались противниками или поверх наклеивались новые.
В конце 1920 г., когда нацистское руководство узнало, что газета продается, Гитлер немедленно отправился к Г. Гранделю в Аугсбург, и тот выложил половину суммы, которую следовало уплатить сразу же. Как писал Грандель, в период фашистской диктатуры он сделал это, «ибо партия не располагала средствами». Да и могла ли весьма немногочисленная тогда организация, если бы она ориентировалась на членские взносы, и думать о подобных суммах? Другие 60 тыс. марок дал генерал фон Эпп. В 1922 г., когда сведения об этой операции проникли в печать и стали предметом обсуждения в рейхстаге, он утверждал, что деньги принадлежали лично ему. Демократически же настроенные депутаты и журналисты доказывали, что 60 тыс. марок, благодаря которым нацисты сумели получить в свои руки новое мощное пропагандистское орудие, Эпп взял из военной казны. Вероятнее всего, это было именно так. В дальнейшем фашисты выплатили долг (любопытно, что одним из прежних совладельцев «Фёлькишер беобахтер» являлся Г. Федер, который исправно получал с родной партии все причитавшиеся ему деньги). Крупная промышленность (и другие доброжелатели из числа власть имущих) все более щедро субсидировали нацистскую партию, о чем говорит и тот факт, что газета, выходившая в 1921–1922 гг. трижды в неделю, с начала 1923 г. превратилась в ежедневный орган, что, естественно, требовало новых значительных «пожертвований».
Редактором «Фёлькишер беобахтер» вскоре после перехода в руки нацистов стал Д. Экарт, его помощником — Розенберг. Уже одно это в достаточной мере характеризовало облик фашистской газеты. Постепенно руководство все более переходило к Розенбергу, это он объяснял неспособностью Экарта к труду. Для Экарта, пишет Розенберг, труд являлся мучением. Но можно полагать, что дело было не только в этом: Экарт уже сделал для НСДАП все, что мог, а быстрое ухудшение здоровья лишало его в глазах нацистов ценности. Весной 1923 г. он и формально был заменен Розенбергом.
Весьма характерна для нравов, царивших в нацистской партии, судьба Дрекслера, основавшего нацистскую партию. Он сильно недооценил Гитлера, за что в июле 1921г., как уже говорилось, поплатился председательским креслом. Но в принятом тогда уставе партии он сумел закрепить за собой важные позиции. Так, он получил пожизненный титул почетного председателя, ему предоставлялось право контроля за деятельностью 1-го председателя, т.е. Гитлера. В случае, если в ней, по мнению Дрекслера, появляются нежелательные тенденции, он должен был поставить данный вопрос на заседании руководящего комитета. Нечего говорить, что в действительности все это оставалось на бумаге; Гитлер не простил Дрекслеру обращение в полицию в 1921 г. и не собирался ни с кем делить власть. Он продолжал отзываться о том весьма презрительно. Дрекслер ряд лет оставался депутатом, а затем исчез с арены.
Выше уже приводились примеры отпора, который противники нацизма оказывали фашистской угрозе. Отпор этот в первые годы существования фашистских организаций сводился преимущественно к борьбе против террора, при помощи которого реакционные банды стремились запугать своих противников. Террор этот с наибольшей силой свирепствовал в Баварии.
