Афры оказались опытными воинами и не впали в панику, а, закрывшись щитами, бросились вперед по тропе к месту засады. Они поступили абсолютно правильно в данной ситуации, сокращая дистанцию и пытаясь вступить с нами в рукопашный бой. Три стрелы были потрачены фактически впустую, две разлетелись на куски, воткнувшись в щит, а третьей мне удалось попасть только в ногу одного из нападавших. Раненый негр стал отползать по тропинке, прикрываясь щитом, а двое других вступили в бой с шаком. Под деревом раздался оглушительный рев Первого и разъяренный лай Тузика. Я, чертыхаясь, начал спускаться вниз на помощь своему другу. Бой был в самом разгаре, когда с дерева свалился ваш покорный слуга. Удар задницей об корень дерева выбил из меня дух. Первый яростно отбивался сразу от двоих нападавших, а Тузик кусал негров за голые ноги. После моего бесславного падения на землю один из воинов переключил свое внимание на меня. Он перестал нападать на Первого и бросился ко мне. Здесь и пришел бы мне конец, если бы Тузик не вцепился негру в щиколотку. Воин как подкошенный упал лицом на землю прямо у моих ног, и мне оставалось только ударить его со всей мочи кулаком по затылку. Раздался хруст, и изо рта негра хлынула кровь.
«Еще один готов», — отметило сознание.
Второй негр, увидев гибель соплеменника, бросился бежать по дороге в обратную сторону от нас. Первый помчался за ним, оглашая окрестности победным ревом. Мне удалось отдышаться и встать на ноги. Подобрав лук и две оставшихся стрелы, я бросился следом за шаком. Погоня закончилась на середине поляны, где мне удалось вогнать стрелу в спину убегающего дикаря. Тот упал ничком на землю, а я не торопясь пошел по тропе в сторону шака, добивавшего дубиной раненного в ногу негра. Тому удалось только один раз укрыться щитом, второй удар дубины расколол его голову, как арбуз. Первый победно поднял свое оружие и повалился на землю со стрелой в правом боку.
Мое сердце оборвалось и упало куда-то вниз, время замедлило свой бег, и мой отчаянный крик забасил, как пароходная труба. Руки сами послали последнюю стрелу в замеченное в кустах шевеление. Я вынул меч из ножен, висевших за спиной, и бросился вперед. Мне удалось достичь кустов буквально в три прыжка. В кустах валялся труп афра со стрелой во лбу. Возбуждение спало, и время вернулось к обычному течению. Из ушей как будто вынули пробки, и я услышал заливистый лай Тузика. Малыш, схватив меня за штанину, тащил куда-то в кусты.
«Еще какая-то тварь сумела удрать отсюда», — всплыла в голове догадка, и я бросился вслед за Тузиком.
Шаман далеко убежать не сумел. Старый козел запутался своими одеяниями в колючем кустарнике, и я зарезал его, как барана, не встретив никакого сопротивления. Быстро содрав с его трупа все амулеты и пояс с кармашками, я побежал к раненому шаку.
Первый неподвижно лежал лицом вверх и держался за обломок стрелы, торчащий из его правого бока. Между пальцев на землю стекала почти черная кровь. По его щеке катилась одинокая слеза, оставляя за собой серую дорожку.
— Хозяин, как хорошо, что ты живой! — улыбнулся одними губами шак. — Я умираю, но ты остался живой, а это самое главное. Ты будешь вспоминать обо мне?
Я не знал, что ответить, и завыл, как задавленная машиной собака. Из жизни уходило самое дорогое мне существо, единственное, что связывало меня с этим миром. Викана и Колин находились где-то там, в прошлом, у них была своя жизнь и интересы. Им что-то было нужно от меня, и они дарили свою дружбу взамен моей. Первый любил меня абсолютно бескорыстно только за то, что я есть, и не требовал ничего взамен. И сейчас это существо умирает у меня на руках и вместе с ним умирает самая чистая половина моей души.
— Господи, за что мне это? — закричал я, обращаясь к небесам. — Что такого я натворил в своей жизни? За что ты забросил меня в этот ад? Почему за мной охотятся, как за прокаженным? За что ты убиваешь самое безгрешное и несчастное существо на Геоне? Господи, дай мне силы спасти его от смерти и делай потом со мной что хочешь!
Адреналин огненной струей потек по моим венам, сердце барабаном застучало в груди. Мир вокруг погас, и меня окружила непроницаемая стена. На этом свете остались только я и умирающий шак. Вокруг рук засиял ореол Силы, и от меня осталась только душа и огненный взгляд. Тело Первого стало прозрачным, и я увидел обломок стрелы, застрявший в его печени. Кровь толчками вытекала из разорванных сосудов, а вместе с ней уходили и остатки жизни. Мне удалось погрузить руку в тело Первого и протолкнуть наконечник стрелы наружу. Наконечник медленно вышел из спины раненого, и я отбросил его в сторону. Теперь наступила самая сложная фаза лечения. Мои руки, проникая в тело шака, останавливали кровотечение, закрывая разорванные сосуды, извлекали свернувшуюся в животе кровь. Из моей ауры протянулся лучик Силы к ауре умирающего, задерживая его в этом мире. Остановив кровотечение, я начал наполнять энергетические потоки в теле Первого. Много сил отняло удаление черного водоворота в ауре поврежденной печени. Постепенно мне удалось восстановить энергетическое тело шака, но он все равно угасал. Кровопотеря оказалась очень большой, и материальное тело Первого задыхалось от недостатка кислорода. Нужно было что-то немедленно предпринимать. Моя душа вернулась в материальное тело, и мы снова оказались на тропинке между болотами. Решение пришло само собой: я снял нож с пояса шака и разрезал себе вену на левой руке.
— Пей давай! — приказал я Первому, поднося разрезанную руку к его губам.
Шак с закрытыми глазами начал пить текущий из вены ручеек. Постепенно его лицо посветлело, и Первый перестал быть похожим на труп. Ресницы на синем лице задрожали, и он открыл глаза.
«Хватит делать из шака вампира», — решил я и убрал руку от его губ.
Самочувствие Первого стремительно улучшалось, и он открыл глаза.
— Где я? — спросил шак с блаженной рожей.
«Напился моей кровушки с адреналином, кровопивец, вот и балдеет!» — осознал я ситуацию с чудесным воскрешением Первого.
— Где я? — снова произнес раненый.
— Где-где? В Караганде, — ответил я, чтобы не выругаться. — Ты как, сможешь встать на ноги?
Шак зашевелился и поднялся с земли. Первого шатало, как тростинку на ветру, и мне пришлось его поддерживать. Через пять минут находящийся под кайфом Первый сидел с той же блаженной улыбкой возле большого камня в лесу и что-то мычал на непонятном мне языке.
— Сиди здесь и никуда не уходи! — дал я наставление кровопийце и побежал за нашими вещами, оставленными под деревом.
По дороге назад я подобрал оружие убитых афров и притащил всю охапку к камню, у которого оставил шака. Добыча оказалась богатой. Три добротных охотничьих лука с полусотней стрел с бронзовыми наконечниками и три копья. Особое внимание привлекли щиты негров. Кожа на щитах оказалась очень толстой и прочной. Мои стрелы пробили щит, но костяные наконечники рассыпались вдребезги и ущерба воину не принесли. Закончив с оружием, я переключился на трофеи, снятые с тела шамана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
