Читаем без скачивания Ричард Длинные Руки – король - Гай Орловский

– Ваше высочество? – произнесла она мягко.

– Ни одной женщины, – сказал я с чувством, – представляете? Ни даже какой-нибудь завалящей служанки!.. Так что уж простите мою радость при виде вас.

Она милостиво приспустила длиннющие ресницы, чуть укрыв глаза и бросив ими ажурную тень на высокие аристократические скулы.

– Рада за вас, ваше высочество, – ответила она мило. – Здесь много женщин, уж вы восполните.

Я вздохнул, развел руками.

– Увы, такое не восполнить.

– Почему?

– Не знаю, – ответил я, – те долгие дни так и останутся без женского тепла, а ночи – без их назойливого щебетанья. Да и, собственно, некогда, дел много…

Она красиво приподняла брови.

– Вы еще не вошли, а уже видите много несделанного?

– А кто их переделает, – спросил я, – как не их лорд и сюзерен?.. Есть такие дела, что за них даже мне страшно браться…

Я слышал, как лорд Велерд громко крякнул, а потом брякнул: «Какая красивая пара!» – на что лорд Изинакс ответил: «Друг для друга прям созданы». Думаю, Аскланделла тоже услышала, но ее лицо ничего не отразило, это я сразу весь изошел на экскременты, поклялся сегодня же устроить первому Варфоломеевскую ночь, а другому еще и Вальпургиеву. Знатоки человеческих отношений отыскались, один четыре раза женился, второму ни разу не удалось, но каковы теоретики, сразу чувствуется зарождение интеллигенции и свободомыслия, когда всех и всё критикуют, но ни за что не отвечают.

Из-за спины зашел Альбрехт, напомнил тихонько:

– Ваше высочество… соизвольте позволить продолжить прием?

– Да, – ответил я с подъемом, – да, граф. Соизволяю позволить.

– Послов из Тер-Овенса, – уточнил он, – или новых?

– Из Тер-Овенса, – сказал я твердо. – Они могут чувствовать ущемление мужского достоинства… гм… ну да, ущемление достоинства, что их принимала женщина, когда уже появился самец, потому я должен…

– Перепринять? – подсказал он.

– Именно, – подтвердил я. – И это будет уже по-настоящему официально, потому что будет! Ну, вы поняли, граф…

Он поклонился, кивнул барону Оберштайну, тот с радостной улыбкой поспешил из зала. Мои лорды, появляясь в зале один за другим, поднимаются ко мне на помост и выстраиваются за спиной, по обе стороны трона и вдоль стены, а сама Аскланделла смотрит на все с милостивой улыбкой императрицы, что позволяет всем нам заниматься своими детскими играми.

Двери распахнулись, оба посла от Тер-Овенса прошли ко мне, на мордах все еще счастливые улыбки, но это не мне, да и быстро тают, здесь им не там, а я не совсем Аскланделла.

В сопровождении сэра Герберта они прошли две трети зала и преклонили колени и головы в трех шагах от моего трона.

– Лорды, – сказал я чеканным голосом, – добро пожаловать в королевство Сакрант! Надеюсь, вы уже переговорили с королем Леопольдом, моим личным и весьма как бы другом?..

Они подняли головы, после секундного замешательства один ответил:

– Пока нет…

Я сказал благожелательно:

– Вообще-то можно сразу идти к королю.

Старший посол спросил в недоумении:

– Ваше высочество?

– Мы здесь люди временные, – пояснил я, – особого влияния на события не оказываем. Я уверен, что вы заключите обоюдовыгодный союз с королем Леопольдом. Я же, со своей стороны, рад, что королевство отстраивается. Я видел ту великолепную четверку мраморных коней, когда король Конрад захватил вашу столицу… Это просто чудо, что на свете существуют такие мастера! Вы счастливый народ удивительных инженеров и ремесленников.

Он сказал почтительно:

– Мы надеемся, нам удастся заключить с королем Леопольдом достойный для наших королевств союз. Однако еще больше мечтаем установить с вами узы доверия и доверительности, принц Ричард.

Второй добавил учтиво:

– Ваша слава гремит по королевствам и разносится по всем землям со скоростью ветра!

Я изрек важно:

– Я тоже… эта… мечтаю. Со скоростью ветра. Зефира! А сейчас прием продолжит наш дорогой друг и весьма доверенное лицо, вице-канцлер граф Альбрехт Гуммельсберг, барон Цоллерна и Ротвайля! Только не спрашивайте меня, что это, граф уже и сам наверняка забыл. А мы с принцессой наедине возликуем друг другу после долгой и тягостной разлуки…

Аскланделла не повела бровью, разлука так разлука, тягостная так тягостная, государственные люди ничего не принимают всерьез, выждала, когда я встану и подам ей руку, величественно опустила на мою кисть кончики пальцев, и мы, как заводные фарфоровые куклы, сошли с тронов и синхронно двинулись к внутренней двери, а оттуда тесным коридором к моему кабинету.

Фрейлины за нею последовали испуганно, женщины – чуткие существа, как хомяки весной, хоть как я ни держусь красиво и нарядно, но ощутили быстрое приближение грозы, даже приотстали чуть, чтобы их не ударило громом, дуры, не знают, что надо бояться не грома, а молнии, а те я уже отметал взглядом, сейчас в самом деле почти добр, как-то все-таки Аскланделла на меня действует.

Глава 9

Моя свита, уже хорошо зная привычки их непредсказуемого лорда, сделала вид перед гостями, что сопровождает, но сразу же за дверью рассосалась прямо в коридоре.

Я подвел Аскланделлу к кабинету, слуга распахнул дверь, стараясь не улыбаться довольно, что они, все с ума посходили, я же в кабинет веду, а не в спальню.

Аскланделла послушно позволила усадить себя в кресло, выпрямилась и смотрела на меня спокойными глазами, крупными, ясными и безмятежными.

Я обошел стол и опустился в кресло напротив, некоторое время смотрел на нее инквизиторским взглядом, на что она отвечала полнейшим равнодушием.

– Ваше высочество?

– Да, – ответил я. – Оно самое.

Она не повела глазом, когда я сделал приглашающее движение, и на столешнице появился хрустальный фужер, загадочно мерцающий сотнями цветных искорок, настолько тонкий, что боязно взять. Вино, красное, цвета закатного солнца, возникло на донышке и быстро поднялось почти до края, но не слишком, чтобы не расплескать по дороге к губам.

Она спокойно смотрела, как рядом с первым появились еще два фужера, в одном вино оранжевое, как солнце, в другом багровое настолько, что почти черное.

– Из сухого пайка, – объяснил я. – В дороге что-то же надо есть и пить.

Она царственно наклонила голову.

– Да, ваше высочество. Особенно пить.

– А что, – ответил я с достоинством, – бездельник, как сказал граф Беранже, кто с нами не пьет!..

Она взяла фужер спокойно и с достоинством, отпила до половины и с осторожностью опустила на столешницу, явно стараясь не сломать тончайшую ножку. Золотистое шампанское тут же стремительно поднялось под моим строгим взглядом к золотому ободку у самого края, а серебряные пузырьки, появляясь на донышке и стенках, бесконтрольно увеличиваясь в размерах, отклеиваются и мчатся наверх, выпрыгивая и разбрасывая тончайшую влажную пыль.

Я поинтересовался с необходимой подозрительностью в голосе:

– Ваше высочество, что за союзы заключаете за моей широкой и, надеюсь, надежной спиной? Ну, как я сам полагаю, а как вы ее оцениваете, не знаю…

Она медленно повернула голову, обратив ко мне ясное лицо.

– Вообще-то да…

– Ага, признаетесь?

– Что у вас широкая спина? – переспросила она с таким выражением, словно имела в виду место пониже спины. – Но это вы и сами, я уверена, замечаете, да еще как замечаете. Это же видно, как горделиво раздвигаете плечи, когда входите в зал.

– А что, – спросил я, – так не стоит?

– Нужно, – объяснила она, – но только чуть раньше. До того, как перед вами распахнут двери.

– Эх, – сказал я с огорчением, – каких же высот достигла мысль человеческая в империи!

– Зря язвите, – сообщила она. – Мелочи соблюдать легче, чем крупности, но польза от них бывает даже выше, ибо зримее и замечаемы даже людьми недалекого ума… А на ваш вопрос, который вы уже забыли, отвечу, что договоры и союзы я не заключала, а отправила к вам.

– А если бы меня не было? – полюбопытствовал я.

– Заключила бы предварительное соглашение, – ответила она обстоятельно. – Некоторые вопросы можно откладывать до бесконечности, но есть такие, что требуют решения быстрого. Даже немедленного.

– Ладно-ладно, – сказал я примирительно, – я скоро уеду снова, нам только подраться недоставало. Я уже остыл и бить, наверное, не буду.

– Вернетесь в Храм?

Я смерил ее взглядом. Смотрит спокойно и ровно, цвет лица безукоризненный, здоровая девочка, ничем не болеет, глаза ясные и чересчур для женщины умные.

– Вы же догадываетесь, – сказал я обвиняюще, – что не в Храм.

– Ваше высочество?

– Похоже, – сказал я, – принцесса, вы оказались больше правы, чем сами рассчитывали.

– Ваше высочество?

– Сначала выпейте это вино, – сказал я. – Это как бы за вашу победу. Я сраженный дракон, а вы попинывающая меня задней конечностью героиня.

Она остановила взгляд на возникающем перед нею фужере из радужного стекла, украшенном по бокам медальонами из чистого золота. Даже я, зная про их прочность, взял бы с некоторой инстинктивной робостью, а вдруг в моих скифских пальцах хрустнут и рассыплются в тончайшую пыль, и вообще, как такие фужеры удерживают тяжесть вина, сам не понимаю.