Дождь перестал, и на небе появилась крупная полная луна, вслед за ней и звезды. Я вошел в скромный ресторанчик и присел за столик у окна. Положив руки на стол, я полюбовался на них в свете луны: такие неподвижные и бледные, собственные пальцы казались чужими. Тут подошел паренек и, поставив на стол горящую свечу, нарушил картину.
Я изучил висящее на стене меню. Спать накануне я ложился голодным, позавтракал скудно, и теперь в кишках у меня крутило и урчало. В местном же меню блюда – все как на подбор – предлагались питательные, жирные. И когда подошел официант с карандашиком и нагнулся, готовый записать заказ, я спросил:
– Нет ли чего полегче?
– Вы не голодны, сэр? – спросил официант.
– Есть хочу, аж ноги подгибаются, но хотелось бы чего-то не столь нажористого, как пиво, говядина или картофель с маслом.
Официант постучал карандашиком по блокноту.
– То есть вы хотите есть, но не желаете наесться?
– Хочу заморить червячка.
– В чем же разница?
– Мне надо поесть, но только не тяжелую пищу. Понятно?
– Как по мне, – ответил официант, – смысл питания в том, чтобы наесться.
– Хотите сказать, у вас больше ничего нет? Только то, что в меню?
Извинившись, официант ушел и вскоре вернулся с поварихой, явно недовольной. Еще бы, у нее дел невпроворот, а тут я притащился и отвлекаю барскими запросами.
– В чем беда, сэр? – поинтересовалась она, вытирая руки о рукава.
– Я не говорил, что у меня беда. Хочется легкого ужина, не из тех блюд, что находятся в вашем меню.
Глянув на официанта, повариха вновь посмотрела на меня.
– Вы не голодны?
– Если так, можем подать полпорции, – добавил официант.
– Сколько вам повторять? Я голоден. Умираю, как хочу есть. Просто поужинать мне надо легким блюдом. Чего здесь неясного?
– Когда я ем, – произнесла повариха, – то мне обязательно нужно наесться.
– А иначе зачем вообще есть?! – воскликнул официант.
– Наевшись, вы поглаживаете брюхо и приговариваете: «Обожра-атушки».
– Все так поступают.
– Так, – сказал я. – Принесите полпорции говядины, без картофеля, под вино. Овощи есть? Или зелень какая?
Я думал, повариха рассмеется мне в лицо, однако она сказала:
– В кладовой, кажись, была морковь.
– Значит, мне пучок морковки с говядиной. Морковь очистить и сварить. За беспокойство можете взять цену полного блюда. Вас это устраивает?
– Как пожелаете, сэр, – ответила повариха.
– Я пока принесу вино, – сказал официант.
Наконец принесли тарелку, на которой исходила паром кучка вялой морковки. Повариха оскоблила ее, оставив, впрочем, ботву. Вот же вредина! Я умял с полдюжины морковок, но еда словно растаяла, так и не попав в желудок. Мне вдруг отчаянно захотелось поскорее добраться до мяса. Оно покоилось на самом донышке, и все – до последнего кусочка – очень уж быстро закончилось. Я даже расстроился. Задув свечу, я вновь посмотрел на свои призрачные руки. Когда в пальцах начало покалывать, я вспомнил о цыганском проклятии. Когда оно начнет действовать и подействует ли вообще? Как именно погубит оно меня?
Пришел официант забрать посуду. Указав на остатки моркови, он простодушно спросил:
– Доедать будете?
– Нет, уносите.
– Еще вина?
– Да, бокал.
– Десерт подавать?
– Черт подери, нет!
Бедный официант поспешил прочь.
Глава 22
Утром я заглянул в комнату к Чарли и нисколько не удивился, застав его больным и совершенно не в настроении продолжать путь. Я хотел было его упрекнуть, что, впрочем, было вовсе не обязательно. Чарли и без меня знал, что скакать предстоит весь день, до упора, и заверил, что через час будет готов отправляться. Я не стал спрашивать его, какое такое волшебство он намерен сотворить, дабы излечиться быстро и полностью. Оставив братца страдать в одиночестве, я покинул наполненную перегаром комнату и отправился в давешний ресторан завтракать. Жутко хотелось есть. На месте официанта сегодня был паренек, сильно на него похожий. Должно быть, сын.
– Гд е твой отец? – решил я поинтересоваться.
Сложив у груди ладони, паренек ответил:
– На небесах.
Съев немного яиц и бобов, я, все такой же голодный, сидел и смотрел на жирную тарелку. Вылизать бы ее, да приличия не позволяют. Наконец пришел паренек и забрал посуду. Я же следил за тарелкой, сопровождая ее взглядом через весь зал и до кухни, где она пропала из виду. Вернувшись, паренек спросил:
– Не желаете ли еще чего-нибудь, прежде чем расплатиться? Есть свежий пирог, испекли этим утром.
– Пирог? С чем? – спросил я, втайне надеясь: «Только бы не с вишней, только бы не…»
– С вишней, – ответил малый. – С пылу с жару. Имейте в виду: вишневый пирог у нас быстро расходится. Со всего города прибегают отведать.
Тут я, наверное, скорчил хворую мину, потому что паренек взволнованно произнес:
– Мистер, что с вами? Вам плохо?
На лбу у меня выступил пот, руки тряслись. Все мое естество желало вишневого пирога. Промокнув лоб салфеткой, я ответил пареньку, дескать, со мной все хорошо, просто я сильно устал.
– Так вам подать пирог или нет? – спросил он.
– Да нет же, нет!
Паренек положил на стол счет и вернулся в кухню. Я же, расплатившись и мыча себе под нос победную песенку, отправился пополнить наши с Чарли припасы. По дороге мне под ноги кинулся напыщенный петух, он будто вызывал на бой. Я ткнул в него шляпой, и безмозглая птица, встопорщив перья, шумно понеслась прочь по лужам.
У владельца фактории я спросил: нет ли зубного порошка, поскольку мои собственные запасы почти истощились. Продавец указал на скромный ряд коробочек, в каждой из которых лежало по пригоршне порошка с разными вкусами: шалфей, сосновая хвоя, мята и фенхель. Он спросил, с каким ароматом я желаю купить порошок. Я ответил, что пользуюсь мятным и меня он очень даже устраивает. Продавец, однако, весь такой расфуфыренный, настоял, чтобы я опробовал порошки и с другими ароматами.
– Попробуйте на вкус саму жизнь, – добавил этот павлин.
Рожа у него была противная, самодовольная. Но мне стало любопытно, и я, прихватив коробочки с порошками, отправился к умывальнику в заднюю комнату. Нес я их аккуратно, не ровен час помнешь, и заставят купить, а внутри окажется порошок со вкусом, который мне даром не нужен. Испробовав порошки один за другим, я вернулся в главное помещение и ответил владельцу:
– Хвоя ничего так, оставляет во рту тонкий, свежий привкус. От шалфея жжет в горле, мне не понравилось. Фенхель – дрянь полная. Так что беру мяту, как и собирался в начале.
– Хорошо, что сами во всем убедились, – заметил продавец очевидное.
На такую глупость и отвечать-то жалко, поэтому я смолчал.
