Глава III
30 намари (продолжение)
Страшный сон.
Мне казалось, стоит открыть глаза – и наваждение уйдет, отпустит меня.
Я открыла глаза лишь для того, чтобы убедиться – все по-прежнему. Нет, не все. Беххарт почему-то встал. Почему? Чье-то присутствие… Теплое… знакомое…
Стоило мне увидеть ее лицо, и надежда вспыхнула яркой искоркой. Как же я сама не догадалась позвать Лиз?
Но Беххарт… Я так надеялась на него и на Крондорна! Они оба много потеряли в моих глазах…
Лиз, как и старый жрец, позволила мне остаться возле ложа. Я снова положила руку Вьорку на лоб. Лиз склонила голову в молитве, и меня внезапно охватило странное ощущение: будто вместе с ней пришел кто-то близкий, как любимая нянюшка, и в то же время очень мудрый.
Перед ее приходом я была почти на грани обморока. Теперь это прошло. Я взяла себя в руки и стала настойчиво молиться вместе с ней. Что мои просьбы рядом с молитвой жрицы Ашшарат? И все же… Но почему-то у меня плохо получалось. В голове назойливо вертелось незнакомое слово. Гвизарма… гвизарма…
Словно кто-то вложил это слово в мою голову и настойчиво повторяет его. Мне вдруг почудилось, что я слышу приказ: «Гвизарма. Ты должна…»
И в этот момент я увидела своими глазами, что убивает Вьорка. Это был страшный колодец черноты, идущий от его тела к потолку покоев.
Я вскрикнула, но Лиз успокоила меня своим прикосновением.
Я сделала еще одну попытку сосредоточиться на молитве. И вновь у меня ничего не вышло. Мысли мои были не с Вьорком. Мне казалось, я иду по длинному темному коридору и впереди что-то светится. Но я знаю, что в этом свечении не спасение, а смерть. Оно приближается, летит мне навстречу… Источенное ржавчиной лезвие…
Видение растворилось в крике жрицы. Лиз пошатнулась и закашлялась, я вскочила, чтобы поддержать ее.
– Кто был с королем? – требовательно спросила жрица.
Гномы обменялись растерянными взглядами. Вперед вышел Гант.
Разговор Лиз с Гантом доносился до меня словно сквозь густой туман. Мне надо было что-то вспомнить… Что-то, что поможет Вьорку. Спасет его. Но что?
Сквозь пелену слез я видела, как Айрант открыл двери. К ложу Вьорка начали подходить гномы – бесконечная череда лиц, наверно, все, кто был в Брайгене. Болела голова. В висках пульсировало: «Ты должна-должна…»
Но я не могла понять, что именно.
Гвизарма.
Почему она у Вьорка в руках?
Не знаю, сколько я простояла у изголовья. За моей спиной беззвучно плакал Даларх – я не слышала, но чувствовала это. А гномы все шли и шли. Кто-то дотрагивался до чела Вьорка, кто-то припадал перед ложем на одно колено, кто-то, наклонившись, тихо шептал два-три слова… Никто не задерживался дольше чем на пару минут. Одни выражали мне свое сочувствие, другие кивали, третьи, казалось, вовсе не замечали…
Неожиданно я почувствовала чье-то ласковое прикосновение. Подняв залитые слезами глаза, я с трудом разглядела медленно удаляющуюся Втайлу.
В этот момент я решилась. К кровати подходил очень древний гном – его поддерживали двое юношей. Думаю, он помнил правление еще прадеда Вьорка. Заставив себя сосредоточиться на главном, я быстро опустилась на колени и попыталась разжать пальцы, намертво вцепившиеся в древко.
И тотчас же кто-то с силой сжал мне предплечье. Рывком поднявшись, я обернулась: Цорр. За его плечом раздраженно хмурился Айрант. Не ожидав от меня столь резкого движения, оба гнома сделали шаг назад.
– Оставь его!
– Не прикасайся к нему! – выпалили они хором и озадаченно уставились на Стради, как по волшебству возникшего между ними.
Наверно, он появился уже после того, как открылись двери, и потихоньку пробрался ко мне. Щиты короля твердили что-то об оскорблении, о том, что недопустимо… Что именно недопустимо, я не расслышала. Пальцы короля мне не разжать – это точно. Гномы тут не помогут, даже Стради смотрит на меня с укоризной.
Решение пришло мгновенно.
– Стради! Приведи Сориделя! Пожалуйста!
Кивнув, Щит заторопился к выходу.
– Мало было этой человечьей жрицы, она хочет еще и колдуна притащить! – затянул Цорр.
Проигнорировав его, я повернулась к Крадиру. Лицо сына короля напоминало безжизненную маску.
– Пожалуйста, поверь, – тихо проговорила я, несмотря на ропот Щитов Вьорка. – Это очень важно. Если здесь магия, с ней не справится никто. Разве что Соридель…
– Не делай этого, малыш! – прогудел Беххарт, загородив собой ложе. – Не оскверняй последние минуты жизни твоего отца!
Крадир, до сих пор не замечавший ни его, ни меня, вдруг словно очнулся. Не отрывая взгляда от посеревшего лица Трубы, он глухо произнес:
– У нас есть последний шанс. Мы не вправе его потерять.
Соридель уже приближался к кровати – спешно, почти бегом. На ходу он что-то шепнул Крадиру. Я стояла ближе всех, но смогла разобрать только «…беру на себя». Крадир коротко кивнул и, тяжело ступая, направился к дверям. Маг подошел к нам с Беххартом. Щиты короля сомкнулись, отрезая его от Вьорка.
Поймав холодный взгляд жреца, Соридель лишь хмуро обронил:
– Клянусь, что не причиню вреда королю.
– Конечно, не причинишь. Не посмеешь. Но и пользы от тебя… – начал было жрец и вдруг осекся. Глаза его удивленно раскрылись. Через несколько мгновений он дотронулся до висящего на груди медальона, потом склонил голову, будто смиряясь с неизбежным. В конце концов жрец нехотя двинулся вслед за Крадиром.
Оба гнома – седой, слегка согнувшийся под тяжестью лет Беххарт и совсем молодой по сравнению с ним Крадир – встали возле дверей.
– Конец близок. Вьорк должен в последний раз обратиться к Крондорну, прежде чем вступит в его обитель. Он желает остаться с ним наедине, – негромко проговорил сын короля.
Я недоуменно взглянула на Крадира, потом на Беххарта. Тот, к моему изумлению, выпрямился во весь рост и отчетливо произнес:
– Такова воля Вьорка. Такова воля Крондорна.
С этими словами он медленно вышел из покоев Вьорка. За ним потянулись те, кто оставался в зале.
В это время маг подошел ко мне и прошептал:
– Ты мне поможешь. Мне придется создать двойников – прямо сейчас. И сделать так, чтобы мы оставались невидимыми. Ты готова?
Я кивнула, не очень вникнув, о чем это он.
Соридель едва слышным шепотом произнес:
– Dahfrogka!
Я не успела толком удивиться, что это за язык, как он торопливо, но очень четко добавил:
– Pauranh!
Слова его произвели на меня странное впечатление: будто бы их выжгли огненными буквами в моем мозгу. Я хотела поинтересоваться у Сориделя, что все это значит, но он, едва переведя дух, прошептал уже по-ольтански:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
