Перерождайтесь и объединяйтесь вместе с Туорой своей, сколько хотите. И в камушки играйте, с утра до ночи. Путайте их, книжки им читайте… Дело хозяйское.
В гостях хорошо, но есть у нас еще дома дела. Куча дел, просто! Главное, телевизор на свалку сразу вынести. Пусть эта семейная реликвия там светит и трещит.
АлексИ пошли мы тихо и понуро в сторону озера. Так я и не понял ничего. Ни про предназначение, ни про перерождение, ни про то, как надолго меня к сестре привязало и что мне с этим делать. Ну, и про диск я тоже ничего не понял. И ни один я.
— Рутор. Объясни теперь все, нормальным языком, а?
— Ты — Перерождение…
— А как вы это поняли? Из-за диска?
— Да.
— А как ты понял, что его надо на меня надеть?
— Он попросил. Стал нагреваться.
— Когда?
А я сразу вспомнил. Когда Рутор мои туманные новости смотрел. У него как раз сразу после последних кадров шило в заду провернулось. Точно. Начал нас телепортировать, сестра запросила гарантий, и он ей на шею эту штуковину надел.
— Когда с твоим братом отношения выясняли.
— Не умеешь ты врать, Рутор!
Точно, не умеет совсем. Голос сразу меняется, глаза в пол и только таблички в руках «Я вру» не хватает. По-другому же все это делается…
— Ну, чуть позже. Не помню точно.
Сестра с подозрением смотрела на несчастного, но в последнюю фразу он вложил все свои способности к убеждению. Не подкопаешься. Как будто где-то подсмотрел, как правильно врать надо.
— Хорошо. Я — Перерождение. Что это значит? Вернее, поставим вопрос по-другому: чем мне это грозит?
— Ничем…
— Рутор!
— Я не знаю! Последний раз такая попытка делалась пятьсот лет назад.
Тогда мой отец еще совсем ребенком был.
— И что?.. Эта мумия иссохшая точно должна была присутствовать и все помнить.
— Вот он и утверждает, что все будет хорошо.
И тут Рутор меня удивил, потому что только вроде спокойно стоял — и вдруг схватил мою сестру за плечи и эмоционально так, с надрывом:
— Я же тоже волнуюсь! Туора — моя сестра, а ты…
Не знаю, что при этом чувствовала Лекси, а мне стало плохо чуть ли не физически. И, главное, я заставить себя уйти не мог. Надо просто отойти чуть подальше и дать им поговорить спокойно. А я как к месту прирос.
ЛексиЧудовище мое вдруг резко схватил меня за плечи, заглянул мне в глаза и проговорил таким голосом, от которого мне растаять захотелось прямо тут же у него в руках:
— Я же тоже волнуюсь! Туора — моя сестра, а ты…
— Я?..
— Ты…
Он вдруг покраснел и уставился куда-то в сторону:
— У меня еще нет своего дома, нет своего места в клане, нет ничего, чтобы я мог предложить твоей семье в качестве выкупа. А когда у меня все это будет…
Рутор снова посмотрел на меня, и в его глазах было столько печали!
— У нас принято сначала стать кем-то в клане, потом найти подходящую женщину, ухаживать за ней лет так десять-двадцать. А ты… Ты не будешь ждать меня так долго.
— Ну да, если я правильно помню, то у тебя только на первый этап сроки в пятьдесят лет запланированы.
— Да. Но если я предложу тебе стать моей женщиной? Не женой…
— Ты предлагаешь просто с тобой переспать, без всяких обязательств, правильно?
Рутор замер, пытаясь у меня в голове найти иллюстрированное приложение к моему вопросу. Нашел. Покраснел снова и отрицательно замотал головой.
— Нет! Я называю тебя своей женщиной, ты получаешь мое место в клане, даешь согласие жить со мной в моей юрте, если у тебя родятся дети — я признаю их своими. Ты будешь вправе уйти, когда захочешь, и сможешь забрать с собой все, что пожелаешь.
— И детей?
— Нет, дети останутся со мной.
— Почему? Детям же лучше с матерью.
— Детям лучше в стабильности, спокойствии и уверенности. Они растут в клане, знают всех, у них есть свое место в юрте и друзья по играм. Дети рождаются по воле женщины, и раз она выбрала им отца, значит, должна отвечать за свой выбор.
— А чем это отличается от положения жены?
— Тем, что ты можешь уйти… И если я встречу другую женщину, то могу привести ее в дом, и вам придется жить вместе.
— А если я не захочу?
— То ты можешь уйти.
— А если я не захочу уходить, но ты возьмешь вторую женщину как жену?
— Я забочусь о тебе до тех пор, пока ты позволяешь мне о себе заботится.
— А жена — это навсегда?
— Да.
— А в чем преимущество статуса жены?
Рутор задумался. Я попыталась объяснить свой вопрос:
— Минус я вижу — она не может от тебя уйти. А плюс в чем?
— Я с ней связан.
Мне показалось, что мой брат как-то слишком нервно вздрогнул. Странно, что он не отошел, пока мы тут за жизнь общаемся. Хотя ему, наверное, тоже любопытно.
— И? Что это значит?
Рутор опять подвис, потом почему-то посмотрел на Алекса, вздохнул и начал объяснять:
— Это означает, что я буду жить ради тебя. Клан, потом ты, потом дети, потом я.
— То есть, клан все же будет важнее?
— Клан — это еда, спокойствие, стабильность. Женщина должна понимать, что клан важнее.
— А если она этого не понимает?
— Значит, я чем-то прогневил богиню, и она лишила мою женщину ума. Надо принести богине большую жертву, и, может быть, она меня простит и вразумит мою избранную.
— А если нет?
— Тогда я буду вынужден постараться выбрать клан и расстроить свою женщину. Но я не могу себе представить такую ситуацию… И к тому же, всегда рядом с ней есть другие. Жена она мне или нет, но главная в семье та, которую я привел в дом первой.
— А если она тоже не очень умная?
— Первую женщину мужчина выбирает в дом сам, и раз он сначала сам выбрал глупую, потом прогневил богиню и та связала его с глупой… Каждый мужчина достоин своих женщин.
— Ты хочешь сказать, что сам дурак, правильно?
Рутор усмехнулся и кивнул, потом посмотрел мне в глаза и повторил свой вопрос:
— Я предлагаю тебе стать моей женщиной. Ты согласна?
— Ты уверен, что я достаточно умная?
— Да. Я уверен в этом.
— Хорошо. Последний лист вопросов. Мне обязательно сразу переезжать в твою юрту или я могу жить в своем мире?
— Как я могу заботиться о тебе, если ты будешь не со мной?
— Но мне надо закончить институт, и мы все это время можем просто встречаться. У нас не принято ухаживать десять лет, но года три я вполне могу тебе позволить.
— Хорошо. Это правильно, — согласился мой потенциальный муж. Наверное, я могу его так называть, ведь по меркам нашего мира он обещал мне идеальное понимание брака. Правда, без бытовых удобств и медицинской страховки. Но за три года он вполне может передумать, да и мне не обязательно будет отвечать согласием. Тем более, у него родственница не вполне на голову здоровая. Интересно, это может передаться детям?
