Она не просто перестала слушаться, но даже дерзит, хулиганит. — Мисс Хэссинджер посмотрела на Мэвис. — Мне давно хотелось побеседовать с вами, миссис Стивенс.
Мэвис беспокойно заерзала на стуле. Мисс Хэссинджер всегда обращалась очень уважительно к своим прежним ученикам, была вежлива с ними, как и подобает вести себя со взрослыми людьми. Но Мэвис было от этого неловко. Было бы проще, если бы ее прежняя учительница не обращалась к ней «миссис Стивенс», а называла просто Мэвис, как раньше. Поэтому она не нашлась что ответить и предоставила матери отдуваться за нее.
— Жених Мэвис, как вы понимаете, часто навещает ее, — продолжала Лили, — и девочек это тревожит. Своего отца они не помнят и не привыкли, чтобы в доме был мужчина.
— Что ж, все ясно, — кивнула мисс Хэссинджер, взгляд которой был полон понимания и сочувствия. — Вы правильно решили: пусть какое-то время поживут вне дома.
Она встала, Лили и Мэвис последовали ее примеру.
— Желаю вам счастья в новом браке, миссис Стивенс, — сказала директриса, протянув руку. — Миссис Шарплс, вас не затруднит, — обратилась она к Лили, когда Мэвис смущенно отвернулась, — оставить свой адрес мисс Грейнджер? Чтобы мы знали, как с вами связаться в случае необходимости.
— В случае необходимости они могли бы связаться и со мной, — пробурчала Мэвис, как только они вышли на улицу. — Я все еще мать!
— Конечно, — согласилась Лили. — Хотя, честно говоря, Мэвис, мне иногда кажется, что ты об этом забываешь.
Мэвис сердито уставилась на мать.
— Да что ты понимаешь! — вырвалось у нее. — Я очень по ним скучаю.
Это было правдой. Мэвис даже не ожидала, что будет так скучать по дочкам. Утром теперь никого не надо было собирать в школу, никто не шумел и не баловался. Дом казался пустым, в нем стало слишком тихо. Но без детей, конечно, Мэвис было легче. Теперь она заботилась только о Джимми, уделяя ему все свое внимание. Они даже гуляли иногда вечерами по субботам. Без девочек Джимми меньше придирался к ней. Он приходил и уходил, когда ему вздумается, но когда возвращался, Мэвис больше ни на что не отвлекалась, кроме как на него, и потому их отношения стали гораздо менее напряженными.
Мэвис наконец успокоилась. Ей перестало казаться, что она буфер в бесконечных склоках между любовником и дочерьми. Временами она чувствовала себя виноватой за то, что без них стала счастливее, но один день сменял другой, и ей удалось убедить себя, что она приняла правильное решение и что это пойдет ее дочкам на пользу.
«В конце концов, — твердила она себе, — они ведь счастливы у бабушки, а мне нужно думать о малыше».
Она передала девочкам их продовольственные книжки и давала Лили по восемь шиллингов в неделю на содержание детей. Хотя она навещала дочерей каждую среду по вечерам, между ними будто разверзлась пропасть. Девочки радовались приходу матери, особенно Рози, которая бросалась к маме в объятия, но Рита вела себя по-другому. Она говорила «привет» и хоть и позволяла Мэвис поцеловать себя, но разговаривала только с Лили. Только бабушке она рассказывала, как прошел день, задавала какие-то вопросы и уютно устраивалась у ее колен. «Она ведет себя так, — обиженно думала Мэвис, — будто я какая-нибудь дальняя тетушка, а совсем не ее мать».
День свадьбы выдался ясным и теплым. Была пятница, девочки не пошли в школу, что само по себе делало этот день особенным. Они рано проснулись, позавтракали и ждали, едва сдерживая волнение, когда придет время причесываться, вплетать в волосы белые ленты и одеваться. К празднику им обеим сшили новые хлопчатобумажные платья из занавесок, которые Лили хранила в старом сундуке на чердаке. На ткани были узоры из красных роз, и, хоть Лили казалось, что они по-прежнему напоминают занавески, девочки были в восторге от обновок. Они кружились и кружились, так что юбки разлетались в разные стороны, раскрывались, как зонтики.
— Все будут нами любоваться! — воскликнула Рози, делая перед зеркалом шаткий книксен. — Как жаль, что нельзя носить праздничное платье каждый день.
— Тогда оно уже не будет праздничным, дурочка, — заметила Рита, любуясь на себя в зеркале. — Хотя все равно, — продолжила она, надув губы, — на празднование мы не пойдем.
— Не расстраивайся, милая, — успокоила ее Лили. — Мы устроим дома свой праздник.
Лили должна была отвезти девочек на регистрацию брака, а потом уже без них остальные гости отправятся веселиться в паб «Красный лев».
— Это не одно и то же, — захныкала Рита. — Почему нам нельзя остаться со взрослыми? Это нечестно!
— Детей в паб не пускают, — объяснила бабушка. — Это не мама придумала, а правительство.
— Ну и что, — хмурилась Рита. — Все равно нечестно!
В глубине души Лили была с ней согласна. Она предложила Мэвис устроить прием у себя дома, но Джимми высмеял эту идею.
— Кто захочет к ней пойти? — цинично усмехнулся он.
— Лучше мы посидим в пабе, мам, — сказала Мэвис, стараясь примирить обе стороны. — И тебе меньше работы, и нам не придется сильно тратиться.
Об этом Лили не подумала. Ей стоило догадаться, что Джимми решит сэкономить. Если они пойдут в паб, Мэвис и Джимми закажут на всех сэндвичи и торт, но выпивку каждый купит себе сам.
— Никто не увидит наших платьев, — ныла Рози.
— Все увидят, — заверила бабушка, расчесывая светлые волосы Рози, собирая их в хвостики и закрепляя двумя белыми бантиками. — На регистрации маминого брака все тебя увидят. Ради бога, стой спокойно, детка, иначе я не смогу тебя причесать.
Закончив возиться с прической Рози, бабушка принялась за Риту. Темные, прямые и тонкие волосы девочки нужно было заплести в косу. Пышных хвостиков с такими волосами не сделать. Рита разглядывала светлые шелковистые волосы сестры, перехваченные двумя белыми ленточками.
— Почему у меня не такие волосы, как у Рози? — проворчала она.
— У тебя прекрасные волосы, — поспешила успокоить ее бабушка, — темные, как у мамы.
— У Рози же не такие, как у мамы.
— Да, — согласилась Лили, заплетая косичку, — Рози пошла в папу.
— Лучше бы у меня были волосы, как у папы, — сказала Рита. — Зачем они Рози? Она даже не помнит его.
Лили улыбнулась:
— Кто-то рождается похожим на маму, а кто-то на папу. Заранее предугадать невозможно.
— А мамин малыш будет похож на дядю Джимми? — с интересом спросила Рози.
— Нет! — огрызнулась Рита. — Не надо нам похожих на него ни братьев, ни сестер. Он толстый и уродливый.
— Рита, ну хватит! — прервала ее бабушка. — Сегодня мамин день, и ты не будешь портить его, не будешь грубить дяде Джимми. — Она приподняла голову Риты за подбородок
