— Парализована? — с тревогой спросил Энтони.
— Да, — печально кивнула Флоренс. — И я тогда совсем плохо соображаю. Это случается в самый неожиданный момент.
— Понимаю. Ну, маме я могу отправить сообщение и объяснить сложившуюся ситуацию. — Он осмотрел комнату, ветхую мебель, темные стены и вздрогнул. — Естественно, — добавил он, не пытаясь скрыть отвращение, — я тоже останусь и помогу чем смогу.
Флоренс опять заулыбалась.
— Конечно, оставайся. Здесь не меньше дюжины комнат, которые вот уже несколько лет пустуют. Ту, где ты поселишься, можно хорошенько убрать, и она будет в полном порядке. Дождей сейчас нет, и вам, джентльмены, здесь будет удобно. Летучие мыши, как выяснила моя внучка, не проблема, если держать шторы закрытыми и стелить коврики на подоконники. А вы, сэр, извините, запамятовала ваше имя?..
— Бэрримор, — подсказал маркиз, придя от услышанного в еще больший ужас, чем Энтони.
— Я знала одного Бэрримора. Не то мясника, не то мусорщика. Он таскал апельсины из детских рождественских корзин. Это было так давно, что даже лицо его стерлось из памяти. Он был, разумеется, старше вас — пожалуй, ровесником вашего прадеда. А ваш прадед наверняка не был мусорщиком, не так ли?
— Нет, мадам, он не был мусорщиком. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством в такое смутное время. Фэрчайлд, можно тебя на минуту? — обратился он к Энтони.
Энтони вскочил с места.
— Конечно. Дамы, вы нас простите?
Он слегка поклонился, и они с Барримором отошли к окну.
Аннели наклонила голову и едва слышно произнесла:
— Извините, бабушка, но ничего другого я не могла придумать.
— Все ясно, — так же тихо ответила Флоренс. — Насколько я понимаю, этого Бэрримора мама и прочит тебе в мужья?
Аннели вскинула голову. Ее огромные синие глаза блестели.
— Она уверяет, что он для меня блестящая партия.
— М-м. Он, несомненно, богат, знатен, красив. И она полагает, что ты должна быть благодарна судьбе за то, что он обратил на тебя внимание?
— Это она мне говорила тысячу раз, — мрачно сказала Аннели.
— А ты тысячу раз отказывалась… Поэтому она и прислала тебя сюда? В наказание? — Флоренс сжала ее руку. — Только скажи — и я прикажу Уиллеркинзу принести охотничье ружье.
— Мне… нужно время, чтобы подумать, — ответила Аннели.
— Подумай и прими мудрое решение. Все предусмотрено. — Флоренс подмигнула ей, явно наслаждаясь конспирацией. — Этот старый дурак однажды чуть было не прострелил себе ногу, пытаясь почистить пистолет Брума.
Аннели, взволнованная создавшимся положением, не забывала и о другом «госте».
— Мистер Олторп очнулся, бабушка, — тихо сказала она. — Мы успели немного поговорить, и… — она бросила взгляд через плечо, желая убедиться, что мужчины их не слышат, — и он сказал, что ничего не помнит.
— Даже то, как очутился на берегу?
— Вообще ничего. Ни где он находится, ни кто он; не помнит, чем занимался перед тем, как его выбросило на берег.
— Как странно. Никогда о таком не слышала. Нет, вообще-то слышала: как-то один моряк сказал, что потерял память после тяжелой лихорадки в море. Но я думаю, это случилось из-за того, что его жена в Плимуте узнала о его другой жене, в Портсмуте. Значит, он ничего не помнит?
— Ничего. Даже своего имени.
— Очень странно, — пробормотала Флоренс, откинувшись в кресле, когда мужчины вновь присоединились к ним.
— Бэрримор предложил блестящий вариант, который должен всех устроить, — сообщил Энтони. — Он говорит, что в Торки, где он часто бывал по делам, есть отличная вилла с видом на бухту, всего в пяти милях отсюда. Мы можем там поселиться. Если понадобится, успеем прийти вам на помощь, но не будем докучать своим присутствием. А я немедленно отправлю маме письмо, объясню ситуацию и попрошу подождать еще несколько дней.
Флоренс ответила радушной улыбкой.
— Вам ведь не нужно уезжать прямо сейчас? Вы останетесь на обед, не так ли? Поскольку у меня почти не осталось зубов, я могу есть только пюре из репы и суп. Но Милдред может поймать ржанку и приготовить на обед.
— Ах… — Энтони поймал взгляд Бэрримора. — Нет. Нет, спасибо, бабушка. Мы довольно плотно позавтракали. И нам еще нужно заехать на почту отправить маме письмо.
Флоренс протянула Энтони руку для поцелуя и улыбнулась лорду Бэрримору.
— Было очень приятно познакомиться с вами, милорд. Надеюсь, мы еще встретимся.
Он взял ее руку, но целовать не стал.
— Буду ждать с нетерпением, мадам.
— Аннели, не будешь ли ты любезна проводить нас к выходу? — попросил Энтони.
Аннели поднялась. Мужчины поклонились Флоренс и вместе с Аннели спустились по парадной лестнице.
— Надеюсь, ты понимаешь, что свое недовольство мама выместит на мне, — сказал Энтони. — Кстати, что ты слышала об этой истории с Олторпом?
— То же, что и ты. Разыскивается злодей, ростом в семь футов!, ее шрамом над глазом.
— В предательстве, мисс Фэрчайлд, нет ничего смешного, — с каменным выражением лица заметил Бэрримор. — Впрочем, как и в остальных его преступлениях.
— А разве я сказала, что это смешно? — вскинулась Аннели, повернувшись к Бэрримору. Только сейчас она заметила, какие холодные и прозрачные у него глаза. Она давно хотела узнать, умеет ли он смеяться, а сейчас подумала, что он и улыбаться-то вряд ли умеет. Она представить себе не могла, что Бэрримор дрожит от прикосновения ее руки или улыбается, рассказывая ей о том, что в его воображении ангелы — это красавицы с темными волосами и глазами цвета штормового моря.
Поглощенная мыслями об Эмори Олторпе, Аннели не слышала, о чем спросил ее брат, и попросила повторить вопрос.
— Ты уверена, что с тобой ничего не случится? А то мне как-то не по себе, что я оставляю тебя одну.
— Пока причин для беспокойства нет, но, если хочешь, оставайся. Бабушка будет рада.
— В грязи и с летучими мышами? Нет уж, спасибо. Просто не понимаю, как ты все это терпишь.
— У меня хорошая комната, и я ни в чем не нуждаюсь.
— Нет. — Энтони покачал головой. — Эта обстановка не для меня, и я вряд ли переварил бы пюре из репы.
Аннели улыбнулась. Впервые за время пребывания здесь Энтони и лорда Бэрримора.
— Ты еще не видел Этель, от которой всегда пахнет курами. Или повариху Милдред, уверенную, что в кухне поселилось привидение, пробует ее стряпню и говорит, что надо в нее добавить — соли или сахара. Ты не встречался с Брумом, огромным, словно гора, который носит в кармане ручную мышь. И с Трокмортоном…
— Хватит! — взмолился Энтони, остановив ее жестом. — А то, чего доброго, заколдуешь меня и я останусь.
Подошел Уиллеркинз, держа наготове шляпы и перчатки.
— Со мной ничего не случится, — заверила брата Аннели, чмокнув его в щеку. — И с остальными тоже Ты не хуже меня знаешь, что папа и сам охотно приехал бы сюда посмотреть на прибытие Наполеона в порт. Представь, в какой восторг придут лондонские дамы, узнав, что ты был на причале в тот момент, когда «Беллерофонт» бросил якорь.
