вы признаетесь сами, я не стану наказывать вас строго.
- Да, ваше сиятельство, - дрожащим голоском пропищала я; как же удобно голосом Сюзанны блеять овечкой. – Мужчина, который похитил мое сердце...
Мой взгляд из-под ресниц метнулся к призрачной девице возле столика.
Она наклонила коробочку и содержимое ринулось из нее вниз.
- Мужчина, который похитил мое сердце...
Собираясь шепотом назвать вымышленного «похитителя сердец», я вдруг поняла одну вещь: из вазочки в подол платья ламии печенье высыпалось тихо, а вот из коробки в хрустальную вазочку...
Раздался звонкий стук печенья о хрусталь. Я почувствовала, как от сомнительного звука дернулась голова Гранвиля. Увидела, как начал поворачиваться влево герцог, чтобы посмотреть, что же было источником звука, долетевшего до его ушей...
«Ай, сейчас весь план полетит к чертям!» - с досадой подумала я и во весь голос объявила:
- Вы!
Гранвиль замер, герцог резко перевел взгляд на меня, а так как печенье продолжало биться о стекло, чтобы заглушить этот звук я проорала на ухо Гранвиля:
- Мужчина, который похитил мое сердце, это вы, ваше сиятельство!
Замолкнув, я прислушалась. В комнате для чаепитий стояла абсолютная тишина. Мои глаза нашли чайный столик и двух ламий. Одна из них, поспешно прятала опустевшую коробочку за спину. В то время как вазочка на столе снова была заполнена печеньем.
Но уже другим.
Даже на расстоянии я знала, что это было то самое печенье, которое подарила мне Альвина Мизан якобы из благодарности. Печенье, содержащее полнящий порошок, который всего за одну ночь из худышки превратил меня в пышечку.
Ламии истово покивали мне головами, мол, задание выполнено, заступница наша. Я нахмурилась, чувствуя, что почему-то не всем довольна. Потом заметила на столе вазочку с вафлями и со значением стрельнула в нее глазами, так чтобы девицы-призраки это заметили.
Они заметили. Обо всем догадались. Снова истово покивали, мол, как скажете, милосердная наша, и провалились под пол, перед этим прихватив с собой вазочку с вафлями.
Я облегченно выдохнула и тут поняла – что-то не так. Тишина, воцарившаяся в комнате для чаепитий, была неестественной.
Подняв глаза, я встретилась взглядом с его светлостью. Герцог смотрел на меня большими глазами, слегка склонив голову набок, как будто увидел чудище заморское о ста головах и сразу решил, что у него галлюцинация, ибо такого не может быть, потому что не может быть никогда.
Ай-ай, подумала я, в мои планы не входило доносить мое псевдопризнание до ушей Реола Кархейского. Он и без того был обо мне не самого лучшего мнения, а теперь, наверное, вообще начнет от меня шарахаться.
- Соэлла Бизар, - произнес герцог голосом, которым можно было заморозить весь остров Кархен, - будучи моей невестой, как вы смеете вести себя настолько неподобающе?
Интересно, я еще инеем не покрылась? Со стороны-то себя не видно, а то по моим ощущениям, от ледяного гнева его светлости легко можно было бы и покрыться. Даже на секундочку стало не по себе.
Да и смотрел на меня его светлость так, как будто пытался взглядом превратить в ледяную скульптуру. У меня натурально мороз по коже пробежал. В первый момент. А во второй момент я вдруг вспомнила, как мило ворковал его светлость с Сайей Даркин буквально сегодня утром, почему-то вдруг разозлилась, но сказала при этом очень спокойно:
- Ах, мне так стыдно, ваша светлость. Как я могла не оценить оказанную мне высокую честь стать вашей невестой и умереть во время Проклятого отбора? Очень стыдно, верите?
«Светлость» издал такой звук, будто подавился. Сначала побелел, потом побагровел и, гневно заявил:
- Не верю!
- Ну и правильно, - пробормотала себе под нос я, скосив глаза вбок и надеясь, что герцог меня не услышал.
Зато меня услышал стоящий рядом Гранвиль.
- Не волнуйтесь, ваша светлость, соэлла Бизар изволит шутить, – едким голосом произнес он. Потом повернулся, чтобы слегка отодвинуться от меня, и, глядя снизу вверх с лукавой улыбкой, добавил: - Шутница она у нас, соэлла Бизар, неужто вы и вправду поверили в этот милый женский розыгрыш?
- Р-розыгрыш? – растерялся герцог, поморгав.
- Розыгрыш-розыгрыш! – еще более ехидно протянул Гранвиль.
Он обращался к герцогу, но при этом, улыбаясь кривоватой хитрой улыбкой, пристально смотрел на меня.
- Кто же в такое поверит, дорогой соэн Реол? Чему же это быть, как не шутке?
Я нахмурилась, в ответ глядя на Гранвиля.
«Раскусил? Понял, что притворяюсь?»
Хм. Досадно признавать, но коротышка-граф далеко не такой простак, как его светлость. В эту секунду мне даже казалось, что маленькие блестящие глазки Гранвиля видят меня насквозь.
- Что ж, я услышал вас, соэлла Бизар, - произнес он, слегка кивнул мне головой и вернулся за столик для чаепитий.
Взяв в одну руку чашку с чаем, другой рукой он достал из вазочки печенье и этой самой рукой махнул в сторону двери:
- Спасибо, что развлекли нас с его светлостью, а теперь ступайте, соэлла Бизар. Ступайте и ждите сегодняшнего испытания. Надеюсь, оно вам понравится.
Чувствуя разочарование и легкую растерянность, я повернулась спиной к мужчинам и направилась к выходу. Открыла дверь и вышла из комнаты, а закрывая дверь за собой, немного задержалась – лишь для того, чтобы сначала остановить взгляд на герцоге, который провожал меня по-прежнему озадаченным взглядом, а потом на Гранвиле. В этот самый момент, граф положил в рот печенье и откусил большой кусок, запив его чаем.
Я мысленно улыбнулась.
Гранвиль не поверил моему внезапному признанию, но это уже неважно, потому что даже не смотря на это...
Все идет по плану.
* * *
Похоже, Гранвиль меня подозревает, подумала я, закрыв за собой дверь комнаты для чаепитий. С другой стороны...
Если бы он знал наверняка, что тогда, в беседке, с Мараем была я и печать сняла я, он вряд ли устраивал бы проверки.
