Смерть.
Ну да, я имею в виду ее — старушку смерть, поджидающую нас в конце любого пути. Она верная слуга природы, и она не колеблется. Приходит и делает свое дело.
А фэнам так же свойственен страх перед ней. У них есть иллюзия, будто, прикоснувшись к нам, они приобщатся к славе, получат некоторую защиту если не от смерти, то от сопутствующего ей забвения. Они думают, будто, пообщавшись с нами, сумеют перенять хотя бы частицу нашей силы, благодаря которой им не так страшно будет жить.
Наивные.
Какой-то человек шагнул мне навстречу и быстро заговорил:
— Так рад вас увидеть! Вы не могли бы мне что-нибудь сказать? Моя жена не поверит, что я сумел очутиться так близко к вам!
Я оскалил клыки и зарычал.
Как бы не так. Его это только подзадорило. Похоже, он воспринял мой рык как приветствие. Спас меня вовремя подоспевший охранник, оттеснивший рьяного фэна к стене.
Люди… презренные, подлые существа, сумевшие прорваться к звездам, используя самые нечестные пути из всех возможных. Однако прорвались, в то время как наша раса обречена на вечное рабство. Или нет? Может быть, и у нас есть какой-то выход? Может быть, стоило нам несколько изменить своим принципам…
Принципы? Какие, к черту, принципы?
Я едва не сбился с шага.
А ведь мне сейчас следует думать совсем о другом. Принципы, фэны… Все это — чешуя. Главное, над чем мне сейчас надлежит думать, это выход из ловушки, в которую я угодил.
На что я рассчитываю? Правильно, мне надлежит свести этот бой к ничьей. Тогда я получу свободу, выполню договоренность с одним жучком, который вбухал в этот бой кучу денег, и сам, кстати, сорву неплохой куш.
Победа? Нет, она мне не нужна. Боле того, она мне вредна. А так ли? Конечно, я подведу Теллануса, и тот в первый раз в жизни не угадает победителя, но арена есть арена, на ней случаются самые разные неожиданности, а жизнь есть жизнь, и в ней все случается в первый раз. В деньгах я, по крайней мере, не прогадаю.
Подозрительно другое. То, что мои планы совпали с планами людей. Им, оказывается, не нужна ничья, они ждут либо моего поражения, либо моей победы. И в том и в другом случае они сразу же начнут раскручивать маховик боев между самками и самцами. Они придумают, как это подать поэффектнее, они все продумают, используют весь свой опыт рекламы и раскрутки. Им это не впервой.
Причем в любом случае я буду тем, с кого эта вакханалия начнется. Тем, на кого повесят всех собак.
Да плевать. Мне все равно, что обо мне скажут или напишут. Особенно если я к этому времени буду отдыхать на собственном астероиде.
Но есть еще совесть. Осознание того, что эти бои будут самыми подлыми, поскольку каждый участвовавший в них будет обработан, и очень жестоко. Либо так, как обработали меня, либо как Дизи. Ну и, конечно, придумаются варианты охмурежа под номером три, четыре и так далее. Не менее подлые. Не менее человеческие.
Решено. Я просто сведу этот бой к ничьей, и каждый получит, что хочет. Я — свободу и деньги, Дизи — деньги и возможность остаться на арене. Все будут довольны и счастливы. Относительно, конечно. Однако лучшего выхода нет.
А может, природа что-то придумала и на этот случай? Что-нибудь, делающее наш бой невозможным даже при такой накрутке? С нее станется… Да нет, вряд ли. Она не бог, она всего лишь всемогуща, но не всеведуща и, значит, ошибки совершает пачками. Сама же их и исправляет, но когда еще соберется заняться именно этой?
Нет, все будет в лучшем виде, все пойдет как запланировано.
— Сейчас выйдешь на арену! Приготовься! Тебя ждут зрители!
Это Додик. И он, конечно, прав.
Там, на арене, я должен сыграть монстра, ужасного и свирепого, неудержимо рвущегося в схватку, так, чтобы зрители остались довольны. Они и будут довольны.
А потом начнется бой, бой с заранее предрешенным исходом.
14
Трубы!
Вот и все, теперь я его сделаю. Теперь он мой!
Удовлетворение? О да, я его испытывала. И одновременно — печаль, что ли? Все оказалось так просто. Если тебе вовремя подскажут, как надо действовать.
Я остановилась в своем конце арены, взглянула на своего врага, который, надо это признать, смотрелся просто великолепно. Впрочем, броня из мыслеплоти должна быть не только красивой, но еще и крепкой, хорошо защищать, а также не стеснять движений. Эта…
А вот мы сейчас проверим, какова она в бою.
Да, кстати, о подсказках…
Я подумала, что Кристина оказалась настоящей подругой. Наверно, она не должна была мне подсказывать, как убить этого негодяя. Или должна? Ох, что-то я совсем запуталась. Ничего, со временем все выяснится.
Да, после боя надо вспомнить о том, что у Кристины могут быть неприятности и я должна сделать все, чтобы ее от них оградить. Скажу, что она мой любимый тренер и я без нее вообще не буду драться. А устроители на это…
Устроители.
Не открой мне негодяй глаза на их козни, я сейчас
была бы барашком на заклание. Фактически мой враг сделал мне доброе дело. Сам того не желая.
Вот только не спасет его это, не причина это для жалости. Все равно он умрет.
Вышли герольды с очень длинными трубами и выстроились в шеренгу посередине поля, как бы отгораживая одного бойца от другого. Сейчас они протрубят, потом будет пауза на пару минут, для того чтобы герольды успели убраться с поля, и объявят начало схватки. После этого все и начнется. Это будет не бой, это будет игра, точно просчитанная партия с заранее известным мне результатом.
Вот сейчас…
Герольды протрубили. Звуки, издаваемые их трубами, здорово смахивали на крики дюжины умирающих от голода чаек.
Неважно. Сейчас это неважно!
Мой враг, не дожидаясь команды, встал и принял боевую стойку. В принципе, то, что он не перешел на мою половину арены и не напал на меня, было допустимо, но по сути являлось оскорблением. Похоже, он давал мне понять, что я могу нарушить правила боя.
Ладно, мне нет до этого никакого дела.
Я вытянула перед собой переднюю лапу, согнула ее и вновь разогнула, проверяя, как растягивается моя мыслеплоть. Все было в порядке, в самом лучшем виде. А еще я, как никогда в жизни, вдруг почувствовала, буквально всем телом ощутила, что живу, существую. И так легко умереть…
Нет, нет, а вот эта мысль не к месту и не ко времени. Нужно выкинуть ее из головы, и немедленно.
Бой! Схватка не на жизнь, а на смерть!
Амфитеатр, как и положено, бесновался. Временами сквозь разноголосый рев прорывались крики: «Смерть!», «Порви его!», «Оторви ей хвост!». Мячики с гремучим песком для бросания по бойцам, чтобы их ободрить, подогнать или отвлечь, вообще-то стоящие весьма недешево, сыпались дождем. С десяток, брошенных очень опытными болельщиками, в меня даже попали, но поскольку никакого физического вреда они нанести не могли, я на них не обратила ни малейшего внимания. Еще в какофонию звуков врезался голос комментатора, светились зеленым огромные экраны, на которых перечислялись заслуги бойцов, а также приводились наши основные боевые характеристики и расклад официальных букмекерских контор. Согласно ему, на мою победу ставили больше и охотнее. Впрочем, были еще и неофициальные букмекеры. На самом деле именно они принимали львиную долю ставок, и у них, кажется, расклад был совсем другим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
