Просить пощады?
Может, и в самом деле свести бой к ничьей? Они ведь разные бывают, эти ничьи. Бывают почетные, когда противники расходятся с высоко поднятой головой, а бывает и так, что эту ничью один сражающийся вымаливает у другого буквально на коленях. И вот если бы удалось свести к такой ничьей, если бы удалось его заставить о ней униженно просить… Такая ничья даже лучше победы. И значит…
Размечталась… у нас есть план, и новшества вводить не стоит. Надо просто ему следовать. А иначе не получится вообще ничего. Иначе…
Я вдруг услышала, как Кристина сказала:
— Приди в себя. Он уже почти готов. Время наступает. Время для нашего плана.
И она опять была полностью права. Я вдруг осознала, сколько мы уже деремся, поймала ускользавшее от меня за вихрем ударов, перемещений, нападений и отступлений время. В драке я совершенно забыла о нем, а вот сейчас вспомнила. Со временем у меня всегда были сложные отношения…
Достаточно. Зрители получили свое — то безумие, отрешение от привычного, нужного, безысходного окружающего мира, ради которого они сюда и пришли. И еще, конечно, силу, приобретаемую, когда они мысленно ставят себя на наше место. Они уже получили всего этого сполна. Теперь я имею право действовать как заблагорассудится.
Имею и буду. Именно сейчас, когда противник полностью поглощен схваткой, когда он уже может думать только о ней, его можно брать. Он готов.
Пора.
Я ушла еще от одного удара, провела хитрую комбинацию, благодаря которой отшвырнула от себя этого негодяя. Так же, как и десять секунд назад. Вот только изменилось ощущение.
Оно было. Знание, чувство, что враг полностью в моей власти. Никуда не денется, будет действовать так, как я его заставлю, и все, соответственно, придет к ожидаемому итогу.
Я его убью. В ближайшие пять секунд. И это так же неоспоримо, как неоспоримы стены амфитеатра и опилки у нас под ногами. Они просто есть.
Пять секунд.
Серия ударов, благодаря которой я оказалась у него за спиной. Это не давало мне особого преимущества. Просто теперь я знала, что он должен ударить хвостом.
Четыре секунды.
Он ударил, конечно же, промахнулся, и я нанесла ему тот особый удар, один из трех, на всякий случай разработанных нами еще с Чжи-вэем. Этот удар был болезненным, правда, не настолько, чтобы получить преимущество в драке, но для моих целей он сейчас подходил идеально.
В нем главное было не только попасть точно, но еще и ударить с нужной силой.
Три секунды.
Мы сцепились и покатились по арене, пытаясь открутить друг другу головы. Выглядело это очень некрасиво, но мне сейчас на красоту было плевать. Мне следовало провести второй удар. И я его нанесла, уже отцепившись от врага, уже откатываясь от него в сторону. Этот удар был еще болезненнее.
Две секунды.
Мы успели вскочить на ноги и закружились по арене, глядя друг другу в глаза, карауля каждое движение.
Пора, самое время. Вот сейчас…
Где-то в глубине души я хорошо знала, что этот бой выиграть нельзя. Он обречен на ничью, что бы я ни пыталась сделать, как бы ни хитрила. Негодяй прав. Для того чтобы мы, мнемозавры, не вымерли, природа поместила в нашем сознании парочку очень серьезных запретов. Преодолеть их невозможно. И план Кристины… Невыполним?
О нет! Все получится как надо. Если запрет нельзя разрушить, то почему бы не попытаться его столкнуть с чем-то более сильным? А что может быть сильнее инстинкта самосохранения? Да ничего! Вот его-то мы и используем.
Сейчас.
Я нанесла удар, да так неумело, что раскрылась, предоставила возможность садануть себя в болевую точку на животе. В ту самую, в которую и попасть-то без помощи того, кого бьют, почти невозможно. Но кто же желает себе зла, кто будет в этом помогать? Нет, любой мнемозавр во время боя защищает ее пуще зеницы ока, блокирует все направленные в нее удары.
А я помогла, сама ее подставила.
Прием был простейший, и мой противник попался на него лишь потому, что подобного от меня не ожидал. Не было в этом, с его точки зрения, никакой для меня выгоды. И значит, я действительно допустила ошибку, попала впросак.
А еще ему некогда было думать. Точнее, он и не думал вовсе. Его тело отреагировало само, оно не могло этого не сделать.
Одна секунда.
Удар!
Окружающий мир вспыхнул, взорвался болью. В этом ощущении были все ее оттенки и виды. Я, когда мы с Кристиной придумывали наш план, знала, что это самое подходящее для наших целей место. И я была готова к боли, причем чем сильнее она будет, тем лучше. Но к такой…
На долю мгновения я потеряла способность мыслить. Мне просто было совершенно точно известно, что следующий удар меня убьет, поскольку еще раз такой боли я не вынесу. И я забыла обо всем, кроме желания ее избежать, кроме желания выжить. А сделать это можно было только одним способом…
И я ударила, ударила в ответ, куда надо и с нужной силой, ничего не прикидывая, действуя машинально, позволив своему телу, более не связанному никакими ограничениями, уничтоженными желанием выжить, действовать самому. Тело все сделало как надо.
Удар попал в цель, и мой противник, уже наверняка прикидывавший, как он будет меня добивать, рухнул на опилки арены как подкошенный, мгновенно превратившись из победителя в побежденного.
Ноль. Зеро. Финиш.
Впрочем, даже сейчас это было не все. Это был еще не конец, поскольку мне немедленно, пока я еще была на это способна, надлежало своего врага добить, отправить на небесную, райскую арену, нанести «удар милосердия».
Вот сейчас…
Я качнулась вперед, восстанавливая равновесие и уже совершенно четко зная, что добивать врага придется хвостом, взмахнула им с расчетом, чтобы его увесистый кончик угодил негодяю точно в голову, а поскольку мыслеплоть с моего противника уже опала, явив зрителям немощное, слабосильное тело, удар этот должен был размозжить ему голову.
Ну же…
Убить его проще пареной репы. Этого голого, жалкого, скукожившегося, лежащего в позе спящего детеныша, подлого, принесшего мне столько боли, применившего один из самых нечестных приемов, сумевшего надавить на мое самолюбие…
Он лежал в позе спящего детеныша, и это решило все, поскольку ни одна самка не способна ударить не только детеныша, но и того, кто на него похож.
Нет, бой был выигран вчистую, но наш с Кристиной план блестяще провалился, и я почувствовала себя проигравшей.
15
— Эй, рептилиеобразный, ты случайно не Зак? Ну, тот самый, бывший Зак-непобедимый.
— Нет, — ответил я. — Случайно не он.
— Жаль. А то я хотел ему сказать пару ласковых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
