Читаем без скачивания Пасынок судьбы - Сергей Кусков

— «Будем»? Это типа ты выражаешь согласие? — усмехнулся Хуан Карлос, стараясь не шуметь.

— Не томи! Знаешь же, что пойду! — шикнул я.

— Демократию хоронить! — загадочно прошептал он и подмигнул, после чего бросил опасливый взгляд на математика.

Ничего себе, заявочка! Пожалуй, на такое стоит посмотреть.

— Во сколько?

— В десять. Я зайду. Пиво брать с собой, там его могут не продавать…

Ну, это как обычно. Рядом с акциями протеста студентов и учащихся никогда не продают спиртного. Во избежание. Хотя, это никогда не помогает.

Хуан Карлос — единственный нормальный чувак в этом отстойнике. Он платник, его дядя работает политологом в какой-то крутой аналитической конторе и может позволить оплатить обучение для племянника, хотя родители его не богаты. Но банда Толстого его не трогает. Почти. Пара синяков за год — это небольшая цена за спокойствие.

По жизни его можно назвать конструкторским гением. Будущим гением. Ну, крутым инженером он станет точно! А как иначе, если хобби человека — строительство моделей кораблей? Настоящих, один в один, как прототип, причем плавучих. Сам вырезает, строгает, пилит, сверлит, фрезерует, корпит над чертежами, чтобы сходство было не просто полным, а феноменальным! До последнего спасательного круга на третьей палубе! Правда, в отличие от большинства, предпочитает не парусные красавцы, наподобие флейтов, галеонов, корветов или фрегатов, а более громоздкое и менее смотрящееся железо. Век пара, броненосцы. И что хорошего в этих жестянках нашел?

Он даже побеждал на специализированных конкурсах, регулярно проводящихся на Большом Озере в Центральном парке. Молодец, пацан! Совсем не похож на зарвавшихся снобов, коих здесь большинство. Как и на забитых титуляров, отстегивающих Толстому за право тут появляться. Мы с ним очень разные, но в одном похожи — не такие, как все. И имена у нас тоже похожи, тезки, просто его имя — двойное.

Еще одна его черта — любовь ко всяким акциям протеста. В душе он — республиканец, причем активный. Мы много раз ходили на всевозможные митинги и демонстрации, пару раз бывали биты, один раз чуть не угодили в застенки нашей доблестной гвардии, но он упрямо, с маниакальным упорством, тащится сам, и тащит меня на такие приключения снова и снова. Будь это студенческое пьяное выступление с песнями и гитарами, где девки раздеваются догола, а потом все дружно забрасывают бутылками стражей порядка, или серьезное выступление профсоюзов, с вооруженными палками бабушками и дедушками (эту категорию не депортируют и не сажают за такие фордели, королева не любит обижать стариков, чем они и пользуются).

Вот и планы на завтра определились. «Летучка». Слет людей, которые оговаривают его в своем кругу, неожиданный для окружающих. Просто собирается в одном месте много народу, и вдруг все резко начинают делать что-то определенное, вместе. Неожиданно для всех, кроме тех, кто в теме. Самое оно для субботы!

Между тем занятие началось. Математик равнодушно прохаживался по аудитории, бубня под нос новый материал. Не унявшийся Толстый, как обычно, полушепотом с кем-то по браслету переговаривался. Наш математик не любит такие выкрутасы, он просто влюблен в собственный предмет, и акты неуважения жестко пресекает, воспринимая их как личное оскорбление. Вот и теперь он в мягкой форме попросил Толстого озвучить несколько моментов своей речи, известные нам теоремы, на которые ссылался. Естественно, кроме неразборчивого мычания, добиться от кампоса что-либо оказалось невозможно. Клал он на математику!

Надо сказать, наш профессор — довольно известный в своей среде человек. Почему преподает в общеобразовательной школе, а не, например, в университете? Не знаю, но если судить по уровню заведения, акционеры, скорее всего, решили потратиться и нанять за большие деньги грамотного человека, повышая таким образом престиж школы. Ведь престиж — это статус, это рейтинг, а рейтинг — это деньги.

У них получилось. Преподавал дядечка отлично. Рассказывал связно и понятно, наши выпускники оставляют вне конкуренции почти всех на вступительных конкурсах. Конечно, такие, которые приходят сюда учиться, но Толстый к ним не относится.

Радушный профессор подсказывал, вытягивал его, смеясь себе под нос на его ужимки и пыхтения, ядовито комментировал — в общем, развлекался, и развлекал аудиторию. Но в один момент это надоело даже ему.

— Ай-яй-яй, молодой человек! У меня только один вопрос: а зачем вы сюда пришли?

Кампос прошептал что-то под нос. Профессор считался одной из фигур, которых трогать нельзя, не того полета птица, и это его бесило.

— С вашим отношением к точным наукам вам надо было пойти в учебное заведение попроще. Стоило ли вашему отцу платить такие деньги, если вы ходите сюда лишь для галочки в строке «посещение»? — не унимался профессор. — А как же баллы, молодой человек? Без них грош цена вашему диплому!

— А они не нужны ему, сеньор учитель! — не вытерпел я и встрял. Ну, падла, ты мне щас ответишь за «hijo de puta!» — Ему нужен диплом элитной школы, а баллы… Их ему папочка купит!

Заскучавшая было аудитория оживилась. Все начали поднимать головы и с интересом взирать на вашего покорного слугу.

— Да, пригрозит кому надо, кого надо подмажет, и обязательно купит! Получше наших!

— Смотрю, сеньор Шимановский разбирается в купленных балах и дипломах? — усмехнулся профессор. Аудитория засмеялась. Атмосфера разрядилась.

— Что ж, продолжайте, молодой человек! Нам всем интересно! — с энтузиазмом воскликнул профессор, как опытный преподаватель видя новое развлечение, новую жертву для битья, добровольно подставившуюся под удар.

Ага, щас! Все брошу и позволю себя шпынять!! Толстый и только Толстый! Все стрелки на него!

— А что продолжать? — я недоуменно пожал плечами. — Все предельно просто: сеньору Кампосу купят диплом с хорошими баллами. Через департамент образования, все как положено, там люди тоже кушать хотят. Долго ли это сделать умеючи?

Глаза профессора смеялись. Работая среди нас, наивных школьников, он часто устраивал небольшие представления с нерадивыми учащимися, от которых получал небывалое удовольствие. Где еще в научном мире можно так повеселиться?

— Это всё, что вы хотели нам рассказать, сеньор Шимановский? Я думал, у вас есть более интересные аудитории аргументы! А то, что вы говорите — пустое сотрясание воздуха, лишенное фактов.

Хм… А этот дядечка мне все больше и больше нравится!

— Конечно, фактами я не обладаю, — согласился я, кивая. — В противном случае я бы здесь не сидел. А жил бы где-нибудь у черта на куличках, и меня усиленно охранял бы департамент безопасности, как ценного свидетеля…

Народ вокруг заулыбался, к себе я зрителя расположил. Значит, можно бить дальше. Я начал вновь входить в раж, в состояние, подобное тому, что было в оранжерее.

— Но вот аргументы могу интересные подбросить, с этим у меня проблем нет! Такое вас устроит?

Профессор рассмеялся и махнул рукой:

— Ну, давайте попробуем послушать аргументы, сеньор Шимановский!

Я картинно прокашлялся, и с напыщенным видом начал:

— Итак, окончив школу с купленным отличием, сеньор Кампос пойдет учиться в самый престижный университет. — Я обернулся на Толстого, внимательно меня разглядывающего из под прищуренных глаз. Если б взглядом можно было убить, я был бы труп.

— Учиться, конечно, он будет также, как и здесь, но в университете это гораздо легче устроить. Там нет цели учебы, нет баллов для поступления, есть лишь итоговый диплом, который тоже можно организовать при помощи шантажа и финансовых вливаний. Поэтому те четыре-пять лет станут для сеньора Кампоса непрерывным праздником, с пьянками и гулянками каждый день.

Я сделал паузу. Аудитория мысленно со мной согласилась. Да и трудно с таким утверждением не согласиться, глядя на его поведение сейчас.

— Затем он пойдет работать. Скорее всего, папочка сунет его в какое-нибудь хлебное место, синекуру, где ничего не надо делать и получать за это большие деньги. Параллельно подарит небольшую фирму, где тот станет генеральным директором, и в которой даже не будет появляться.

Я оглядел лица ребят вокруг. Все, включая Хуана-Карлоса и сучку Долорес, с интересом слушали. Это не подстава гламурных потаскух, это чистая импровизация, да еще на одном из самых жестких уроков с самым непредсказуемым и суровым преподавателем.

— Так и пойдет: он будет отдыхать, хорошо проводить время, а за него будут работать менеджеры низшего звена, таща на себе всю адскую рутину. Он же будет получать за это премии и бонусы.

Затем, со временем, сеньор Кампос лишится поддержки своего папочки. Не знаю, но мне кажется, что такие люди долго не живут. По крайней мере, на свободе… — В аудитории воцарилась гробовая тишина. Даже профессор перестал улыбаться. Я играл с огнем, и играл сильно. Кампос — не тот человек, с которым можно шутить. Я имею ввиду Кампоса-старшего, конечно.