Позапрошлой ночью ему приснился сон.
Он скользил ладонями по ее обнаженному телу, а она проводила кончиками пальцев вниз по его животу к бедрам. Ее волосы рассыпались у него по животу, отчего Джордан застонал, а на губах его появилась легкая улыбка.
А потом ее губы сомкнулись вокруг его возбужденной плоти.
Через несколько мгновений он кончил, сотрясаемый мощной разрядкой. А проснувшись, Джордан обнаружил, что он на самом деле пролил свое семя во сне, как какой-нибудь зеленый юнец.
Он раздраженно сдернул постельное белье с кровати и сам постелил свежее, потому что не хотел сильно шокировать прислугу. Они, конечно, узнают обо всем, они всегда узнают. Но рекламировать тот факт, что он потерял над собой контроль, смысла нет.
Джордан снова залез в постель, вытянулся, уронил голову на подушку и тут же снова затвердел, видя перед собой эти чертовы серые глаза, потешавшиеся над ним.
Джордан Линдхерст вынужден был признаться себе, что это именно то, чего он хочет. Он хотел видеть, как эти глаза улыбаются, смеются, побуждая его на все новые сексуальные подвиги.
Но больше всего он хотел увидеть, как эти глаза распахнутся, а зрачки расширятся, когда она достигнет пика, и как они будут таять, когда она будет кончать с его плотью глубоко внутри нее.
Именно это было конечной целью его кампании.
И, как любой опытный военный, Джордан прекрасно знал, что ему нужна стратегия. Джеффрис был здесь первым звеном. Информация всегда, была крайне важна, а особенно в данной ситуации. Обладая информацией, он мог выявить все слабости и нащупать все уязвимые точки, с тем чтобы воспользоваться ими для достижения своей цели.
А его целью являлось затащить ее к себе в постель.
Он был не в состоянии подумать о том, что будет дальше, потому что впервые в жизни полковник Джордан Линдхерст не думал о перспективе. Этой атакой руководил его член, и он полностью контролировал мыслительный процесс Джордана, который всегда отличался крайней организованностью.
Конечно, где-то в глубине его сознания маячила смутная мысль о том, чтобы сделать ее своей любовницей. Сейчас любовницы у него не было, не было с тех пор, как он стал графом, и Джордан Линдхерст полагал, что мадам Шарли идеально подойдет на эту роль. Он увезет ее в Кальвертон, может быть, отпишет ей какую-нибудь маленькую часть своей собственности, и там они смогут вместе проводить жизнь в постоянном удовольствии…
Вот это будет здорово.
К счастью, стук в дверь прервал плавное течение фантазии, которой Джордан предавался и которая подозрительно напоминала мазохистские мечты о брачных узах. Ему нужна была любовница, а не жена. А если бы он и решил когда-нибудь жениться, то уж точно шлюха из борделя была во всех смыслах не подходящей для этого кандидатурой.
Джеффрис вошел и со вздохом кивнул своему начальнику:
– Милорд, я вас подвел.
– Что, прости?
– Я подвел вас, милорд, – повторил Джеффрис и сел в большое кресло перед столом Джордана, а потом достал стопку бумаг из своего кожаного портфеля.
– Каким же это, интересно, образом, Мартин? Это так на тебя не похоже. – Джордан не смог сдержать иронии в голосе. Чтобы Джеффрис не смог что-то сделать – да скорее обрушится здание Лондонского парламента или Темза высохнет до капли. Этого просто не может быть.
– Я ничего не смог узнать о вашей мадам Шарли.
Джордан резко, выпрямился:
– Совсем ничего?
– Ну, почти. – Джеффрис нацепил на нос пенсне и уткнулся носом в свои записи.
Джордан затаил дыхание.
– Ей действительно принадлежит дом на Болио Кресент, 14. Он перешел к ней от прошлой его владелицы Анны Броди в качестве выкупленного наследства.
– Выкупленного наследства?
– Да. За этим заведением числились огромные долги, которые она оплатила, а затем оформила документы на право наследования. Она владеет им чуть больше года. Что было раньше – неизвестно. Как будто этой женщины и не существовало до тех пор, пока она не унаследовала бордель.
Джордан резко выдохнул и процедил сквозь сжатые зубы:
– Это невозможно, приятель, совершенно невозможно.
Джеффрис бросил на Джордана раздраженный взгляд:
– Конечно, невозможно, милорд. У любого живущего человека должно быть какое-то прошлое. Вы позволите мне продолжать?
– Прости. – После этой отповеди Джордан откинулся на спинку кресла, сплел пальцы и весь превратился в слух.
– Ее финансовое положение заслуживает пристального внимания. Сам дом, как я уже сказал, принадлежит ей. Однако помимо этого у нее почти ничего нет. Никаких личных счетов, никакого состояния.
– Как такое возможно? Это место – настоящая золотая жила. Я видел собственными глазами. Там всегда полно народу, куча посетителей, которые вполне могут заплатить те деньги, которые она просит… – Джордан обрушил целый поток вопросов на своего поверенного.
– Если позволите, милорд, я все объясню.
– Еще раз извини.
– В результате моих изысканий в банке выяснилась одна очень интересная вещь. У каждой из девушек в этом доме есть свой собственный счет.
У Джордана отвисла нижняя челюсть.
– Я понимаю ваше удивление, милорд. Осмелюсь заметить, что я и сам был немало удивлен, когда понял, что происходит. Похоже, мадам Шарли, которая, как я должен упомянуть, лично открывает эти счета для своих девушек, регулярно кладет на них средства и делает это уже целый год. Она не оставляет себе деньги, которые они заработали. У нее нет крупных кредитов ни в одном из местных магазинов, насколько мне удалось выяснить, а все деньги идут на счета девушек, которые их заработали.
Джордан изумленно покачал головой.
– Более того, – продолжал Джеффрис.
– Есть еще что-то?
– О да. Задание, которое вы мне дали, оказалось очень интересным, милорд. Начав собирать информацию, я и представить себе не мог, что узнаю в результате. Так… на чем я остановился? Ах да, более того… – Он вытащил из портфеля еще одну бумагу.
– Мадам Шарли принадлежат три дома в пригородах Лондона.
– Ага. Полагаю, это другие бордели. Так вот, значит, откуда она получает деньги.
– Нет.
– Нет?
Джеффрис покачал головой:
– Нет. Эти дома были очень ветхими, и купила она их за дешево. А сейчас их ремонтируют, чтобы создать в них пригодные для жизни условия. Первый из этих домов, который сейчас уже совершенно готов для проживания, она превратила в некое подобие гостиницы или пансионата для – как бы получше выразиться – женщин, репутацию которых не назовешь безупречной.
– Подожди-ка минутку. – Джордан закрыл глаза, пытаясь переварить только что полученную информацию. – Ты хочешь сказать, что она не только открывает счета для своих девушек, нечто вроде трастовых фондов, но еще и подбирает других проституток и дает им крышу над головой? Она открыла не еще один бордель, а настоящий пансионат?
