– Подожди-ка минутку. – Джордан закрыл глаза, пытаясь переварить только что полученную информацию. – Ты хочешь сказать, что она не только открывает счета для своих девушек, нечто вроде трастовых фондов, но еще и подбирает других проституток и дает им крышу над головой? Она открыла не еще один бордель, а настоящий пансионат?
– Совершенно верно, милорд. Может быть, ваша мадам Шарли и заправляет борделем, но она также прикладывает огромные усилия, чтобы улучшить жизнь других женщин, которым не повезло работать в таком месте, как «Лунный дом». – Джеффрис еще раз сверился со своими записями. – Насколько я понимаю, все места в двух других домах уже распределены, и еще несколько девушек ждут возможности приступить к работе в «Лунном доме». Это еще одна интересная деталь… – Он замолчал и поднял глаза на Джордана, ожидая разрешения продолжить. Джордан едва заметно кивнул.
– Мадам Шарли не обычная хозяйка публичного дома. Ее девушек тщательно обучают, очень тщательно отбирают, и все они находятся там исключительно по собственному желанию. В доме номер 14 по Болио Кресент никого не заставляют становиться проститутками. У этих девушек просто нет другого выхода, и они стараются минимизировать неприятные стороны подобного занятия. В этом доме нет комнат для грубых утех, и девушки могут отказаться исполнять любые желания клиента, если такова будет их воля. И они пользовались этим правом.
– Правда? – Джордан внимал поверенному с огромным интересом.
– О да. – На обычно строгом лице Джеффриса вдруг промелькнула усмешка. – Оказывается, недавно «Лунный дом» навестил джентльмен, забывший упомянуть, что, у него есть выраженная склонность к жестоким играм. Он полагал, что если он за это платит, то может бить любую девушку чем угодно. В данном случае хлыстом, который он спрятал под сюртуком.
– И что же произошло?
– Ну, очевидно, он почувствовал, что получать такое наказание не так приятно, как он думал. Полученные в результате травмы исключили для него возможность верховой езды на несколько недель, в течение которых он вынужден был пользоваться каретой. И ходят слухи, что на память у него осталась пара очень интересных шрамов.
Джордан не смог сдержать смех:
– Какая она молодец.
Джеффрис чуть заметно ухмыльнулся:
– Согласен, милорд. И мои изыскания показывают, что эта юная дама весьма проницательна, добра и скромна. Вы, конечно же, понимаете, что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть эту информацию. Она очень хорошо ее скрывает.
– Но ты ничего не смог узнать о ее прошлом, да?
– Тут я уперся в глухую стену, милорд. Конечно, ходят разные слухи. Согласно одному из них, она жила какое-то время в «Лунном доме» перед тем, как стать его хозяйкой, переодетая молодым человеком. Отсюда и пошло ее прозвище, Шарли. Но, похоже, никто не знает, откуда она появилась и даже каково ее настоящее имя. Ее всегда сопровождала служанка Мэтти Джонс, но мне не удалось выяснить, настоящая это фамилия или нет. А если бы она и была настоящей, в Англии столько Джонсов, что это вряд ли помогло бы мне узнать их биографию.
– Черт! – Джордан встал и подошел к окну.
– Мне удалось узнать всего одну вещь, милорд.
Карие глаза уставились на Джеффриса с неподдельным интересом.
– Я узнал, что у госпожи Джонс и мадам Шарли есть общая и весьма необычная черта.
– Да?
– Да, милорд. По утверждению третьей горничной из резиденции лорда Даффингтона, которая встречается с парнишкой, помогающим на кухне в «Лунном доме», ходят слухи, что у госпожи Джонс и мадам Шарли у обеих есть шрамы. Шрамы от ожогов. У госпожи Джонс они видны на шее и плече. А у мадам Шарли, по словам горничной, шрамы на спине.
Джордан молча стоял, обдумывая этот крошечный кусочек информации. Ожоги. Шрамы. Видит Бог, он достаточно повидал в боях и знал, какую боль они доставляют. От одной только мысли о том, что его Шарли было так больно, у него судорожно сжалось горло и перехватило дыхание. Мысль о том, что кто-то или что-то причинило такие страдания ее мягкой коже, была просто невыносима.
Вдруг ему стало душно, стены комнаты начали давить на него.
– Джеффрис, ты отлично поработал. Так держать. Мне нужно прогуляться.
И Джордан вылетел из комнаты прежде, чем Джеффрис успел достать остальные бумаги, которые надеялся показать графу этим утром.
Пока полковник Джордан Линдхерст выполнял обязанности, которые накладывало на него положение седьмого графа, цель его, кампании, мадам Шарли, занималась своими делами и старалась, по возможности, не думать о графе. В первом пункте она преуспела, а вот во втором потерпела сокрушительное поражение.
Сегодня утром дела привели ее в респектабельный особняк на Харли-стрит. Здесь ей предстояло выполнить крайне неприятную задачу, а именно – серьезно поговорить с доктором Понсонби.
Этот врач, занимавшийся лечением представителей высшей лондонской аристократии, некоторое время назад предложил Шарли сделку, которая показалась ей тогда очень выгодной, – оказывать свои медицинские услуги в обмен на небольшой гонорар и возможность раз в месяц проводить вечер в обществе одной из девушек.
Шарли, заботясь о здоровье своих подопечных, согласилась.
А несколько месяцев назад она узнала, что доктор обращался с ее девушками не с приличествующими его профессии добротой и заботой, а с крайней грубостью и жестокостью. Его фактическая медицинская помощь сводилась к тому, что он изредка вскрывал нарывы, ставил пиявки тем из девушек, у кого было подозрение на жар, и отсекал большую часть жалоб, цедя сквозь зубы, что это «обычные женские проблемы».
Шарли тут же разорвала с ним сделку, и доктор этому не обрадовался. Он даже пытался несколько раз угрожать ей и ее девушкам. А его последний визит к Доре переполнил чашу терпения Шарли.
Сегодня она положит этому конец.
Вздернув подбородок, она прошагала к двери и позвонила в колокольчик. Карету она оставила ждать у обочины вместе с сопровождавшей ее горничной. Она предпочитала, чтобы эта встреча прошла без свидетелей.
Шарли не заметила элегантный фаэтон, который как раз свернул на Харли-стрит, когда она шагнула внутрь, и не видела, каким горящим взглядом окинул ее граф Кальвертон перед тем, как остановить лошадей прямо за ее каретой.
Горничная доктора Понсонби провела Шарли в его приемную, пыльную и темную комнату, в которой не помешало бы хорошенько убраться и разжечь камин.
Шарли услышала доносящиеся из соседней комнаты голоса и решила, что доктор занят с пациентом. Она подошла к грязному окну, из которого открывался вид на крошечный садик, где ничего не росло, за исключением пары одуванчиков да нескольких сорняков.
