– Мертвые трех гнезд лежат на этом плоту. Три гнезда ждут твоих песен.
– Я помню, - сказал Фома, - вы теперь пускаете своих мертвецов вплавь днем. Они так и плавают по Дельте взад-вперед, их носит приливом, пока человеческая машинка не сработает и не подожжет их…
Мертвецы лежали рядами, волосы измазаны в липкой черной крови, веки сомкнуты. Элата уложил в ногах у них грубо сработанное взрывное устройство и оттолкнул плот. Плот поплыл, казалось, сам по себе. Его не крутило в воде, как это обычно бывает, он качался на волне отлива, мертвые лежали, открыв лица бледному небу…
– Пой, - сказал Элата. Глаза его были полны слез.
И в груди у Фомы словно забила крылами птица, пытаясь вырваться на волю.
Уходят мертвые,по лезвию луча,по колесу вод,под ними улитки, рыбы,над ними стрижи, зимородки,пяденицы, златоглазки,они посредине плывут, ничего не видят…
«На каком языке я пою? Откуда знаю слова? Словно в моей голове звучит чужой голос, а я только повторяю за ним. Это - голос кэлпи, и я стал кэлпи, я стал жабой, большой белой жабой».
Но он пел и не мог остановиться, и арфа Амаргена пела вместе с ним, и грозные кэлпи стояли неподвижно, по высоким скулам текли слезы. Двое из них подошли, скрестили руки, подняли Фому над землей и понесли в лодку.
Элата уже стоял в своей лодке, гордый, что у него есть бард, а Ингкел прыгнул в другую лодку, принял Фому и усадил его на скамью.
Лодки отчаливали от берега, окружали плот с мертвецами, плыли по зеленой протоке, и ветки деревьев смыкались над ними. В зеленом сумраке кэлпи казались почти невидимками, даже одежда на них была - серебро и зелень. Повеяло морем, пересвист зимородков сменился резкими криками чаек. Стая рыбок пронеслась под днищем лодки - серебряные рыбки с темными спинами, морские рыбки.
– Дальше он пойдет сам, - сказал Ингкел Фоме, которого от разрядившегося напряжения била дрожь. - В далекое соленое море, по открытой воде.
– Ты ничего не слышишь, Ингкел? - спросил Фома тихо.
– Погоди…
– Кажется… - Элата взмахнул шестом и закричал: - Назад, все назад!
Течение вынесло плот на открытую воду, закрутило, но, вместо того чтобы вспыхнуть чистым огнем, он окутался бурым дымом, а из соседних проток, из-за плавучих островов, чихая и кашляя моторами, вырывались лодки людей, легкие катера, крытые броней, с пулеметами на носу и на корме, удар разметал первый ряд лодок кэлпи, остальные рассыпались меж плавучими островками. Якорь на тросе упал на плот, кошка пропахала лицо мертвеца, зацепилась за легкое бревно, трос натянулся, катер рванул, плот с мертвецами запрыгал за ним на волнах, точно поплавок…
Элата выкрикивал проклятья, воздев кулаки к небу, лодка его была разбита в щепу, и он чудом выбрался на плавучий островок. Ингкел успел увести лодку со своим бардом от удара, подплыл к нему, ловко балансируя шестом, и Элата прыгнул на скамью.
– Они забрали наших мертвых! - воскликнул он. - Наших мертвых!
Голос, казалось, ударил с неба.
– Вы, зеленые твари! - кричал голос. - Жабы! Знаете, что мы сделаем с вашими мертвецами? Мы развесим их вниз головой на ограждениях, развесим за ноги, вы, уроды! За каждую подорванную платформу, за каждый школьный автобус, за каждого нашего, мы будем вешать вас, твари, и живых, и мертвых! Я вам человеческим языком это говорю! А не поймете, вам же хуже, жабы. Но вы понимаете, я знаю!
Кэлпи взвыли в бессильной злобе и ярости, пулемет на корме катера развернулся, пули веером пошли по кустам, сбивая листья и ветки… -…Они забрали наших мертвых, - плакал Элата.
Три гнезда кэлпи, вернее, их остатки, плакали вместе с ним.
В укромном поселении на сваях, обросших мягкими водорослями, глубоко в сердце Дельты, новые мертвые лежали на тростниковом настиле, вытянувшись, отвернув от живых серые лица. Над свайными постройками смыкались кроны мангровых деревьев. Вдали рокотал прилив…
– Это все твои идеи насчет барда, Элата, - сказал чужой грозный кэлпи. - Эта маленькая бледная лягушка не бард. Это подделка. И песни его - ложь.
Он подскочил к Фоме и замахнулся, но Ингкел, который был начеку, перехватил его руку.
– Он пил молоко королевы, - сказал Ингкел. - Он бард!
«Я понимаю, что они говорят, - думал Фома, - они говорят не по-людски, а я понимаю их. Они говорят, что я не фомор… Но раз я понимаю их, значит ли это, что я уже и не человек? Я не ребенок и не взрослый… я никто».
Вожди чужих гнезд поднялись.
– Трусы, - горько сказал Элата, - отступники. Вам просто понравилось воевать без бардов. Потому что. это безопасно. Вам понравилось прятаться во тьме и пакостить по мелочам. Вам понравилось быть трусами.
– Следи за своими словами, Элата, - его собеседник потемнел лицом и даже сделал движение, будто хотел ударить Элату по лицу, но удержал руку.
– Мы будем драться между собой, - сказал Элата, - но сначала мы будем драться с людьми.
– Бард он или нет, - сказал чужой кэлпи, - но вот что я скажу тебе, Элата. Верни наших мертвых. Верни наших мертвых, и мы пойдем за тобой.
Чужие кэлпи попрыгали в свои пришвартованные к сваям лодки, погрузили в них новых мертвецов и оттолкнулись шестами. Остальные стояли, озадаченно глядя, как камыши смыкаются за ними.
– Это не твоя вина, бард, - великодушно сказал Элата. - Ты пел правильно. Это вина людей.
«Но я человек», - подумал Фома.
Он прижал арфу к груди и ничего не сказал.
– У людей что, совсем нет чести? - сумрачно спросил Ингкел. - Мы же сопровождали мертвых.
Фома перевел дух. Как и в прошлый раз, мир после песни сделался болезненно-четким, а каждый громкий звук заставлял вздрагивать и причинял болы Теперь что, всегда так будет?
– О какой чести вы все время твердите? - спросил он. - Вы же напали на автобус с детьми.
– Мы положили четверых, - напомнил Элата. - За одного вашего.
– Но автобус был с детьми, - повторил Фома.
– Но мы не причинили вреда Вашей молоди. Мы убили только того, кто вел железку. И у нас тогда не было барда.
Он помолчал и вновь сказал, словно это было самым лучшим доводом:
– У нас тогда не было барда. А на эту мерзость, которой вы ковыряете Дельту, на ту, что достает со дна горючую грязь, мы напали честно. Мы закричали, мы зажгли огни. Мы щадили людей. А у самих был полный плот мертвецов. - Он схватился руками за голову и повторил: - Целый плот мертвецов! И теперь они повесят их за ноги! Надругаются над нашими мертвыми! Они просто животные, не знающие чести.
***
– Будем играть в войну! Войну с кэлпи! Нет, Фома, ты не будешь командиром отряда. Ты будешь кэлпи! Вонючим кэлпи! И мы тебя убьем. Ты будешь прятаться, а мы тебя найдем и убьем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
