– Я не хочу, - Фома надулся и покраснел. - Я хочу с вами. Я не буду кэлпи.
– Ну подумай сам, - сказал Юхан, самый рассудительный и самый сильный. - Если никто не хочет быть кэлпи, с кем мы будем воевать?
– Почему всегда я? - упирался Фома. - Пусть на этот раз кто-нибудь другой будет кэлпи.
– Потому что никто не хочет играть с тобой за людей, Фома, - терпеливо пояснил Юхан. - Один раз тебя взяли, и ты вместо того, чтобы бесшумно красться со всем отрядом, наступил на ветку, и Александр, который в тот раз согласился быть кэлпи, услышал тебя, и вовремя отступил, и обманул часовых, и успел приложить к столбу ладонь, и кэлпи победили… Кто же хочет, чтобы кэлпи побеждали?
– Я нечаянно, - сказал Фома, - я не хотел…
– Ты всегда так. Всегда с тобой что-то происходит. Помнишь, как ты ловил в луже щитней? И что из этого получилось?
Фома молчал, глядя в землю.
– Он дурачок, дурачок, - Роджер высунулся из-за Юхановой спины и скорчил рожу. - С ним никто не хочет играть! Он кэлпи, вонючий кэлпи! Мой дедушка был в плену у кэлпи, он говорил, они все такие… точь-в-точь как наш Фома.
– Твой дедушка был в плену у кэлпи? - не оборачиваясь, спросил Юхан. - И чем они там с ним занимались, пока он был в плену?
Остальные ученики, с интересом наблюдавшие за этой перепалкой, рассмеялись, потому что Роджера не любили еще больше, чем Фому. Он был просто мелкий пакостник с грязным языком.
– Ах ты!
Роджер наскочил на Юхана, без толку молотя кулаками. Драться ему не хотелось, но еще меньше хотелось окончательно потерять лицо. Юхан лениво ухватил Роджера за руку, завел локоть за спину. Роджер всхлипнул.
– Ты, Роджер, сам злобная вонючка, - припечатал Юхан. - Сегодня ты будешь кэлпи. - И добавил: - Я просто хочу, чтобы все было по справедливости. Ты что, Фома?
– Я передумал, - сказал Фома. - Я не хочу играть.
***
– Отобьем их, - Элата взмахнул копьем, - или поляжем в бою. И это будет славная битва.
– Мы поляжем в бою, Элата, - сказал Балор. - Они уже успели развесить наших мертвых на веревках. Развесили и поставили гнезда со стреляющими машинками. - Как они называются, Фома?
– Пулеметами, - сказал Фома.
– С пулеметами. И что ты будешь делать?
– Умру с честью, - безнадежно сказал Элата.
– И кто тебя будет хоронить? Я не пойду за тобой, Элата.
– Ты тоже научился быть трусом? Ингкел?
– Я хочу сначала послушать, что скажет бард, - отозвался Ингкел.
– Люди ждут вас, - сказал Фома.
Одно смертоубийственное предприятие за другим. Они словно мотыльки, летящие на огонь.
– Не хотите идти, не надо. Трусы. - Элата презрительно подул на сложенные щепотью пальцы. - Пойду один. Никто не скажет, что Элата не пошел за своими мертвыми. Даже ты, бард, не скажешь! Кто хочет идти за мной?
Кэлпи молчали, переминаясь с ноги на ногу. Потом повернулись к Фоме и посмотрели на него. Все повернулись к Фоме. Все, как один.
«Чего они от меня хотят?»
– Я не буду петь об этом, Элата, - сказал он. - Это не честь, а глупость. Это самоубийство.
Он задумался.
«Гнездо Элаты научилось воевать по-новому, - думал он, - и что бы они ни говорили, как бы ни носились со своей честью, со своим бардом, со своими мертвыми, они уже никогда не переучатся… В этом-то все и дело. Люди думают, что кэлпи никогда не изменятся, а кэлпи слишком верят в людскую хитрость и изворотливость… Но люди - это просто такие кэлпи. А кэлпи - просто такие люди. И если люди ожидают, что кэлпи бросятся сломя голову за своими мертвыми, то надо сотворить такое, чего люди не ожидают. Не бить дурацкими палками по дурацким пузырям, не вопить, не размахивать фонарями… И не красться, как трусы… что-то среднее».
– Водяной конь, - сказал он.
– Что? - переспросил Элата.
– Водяной конь слушается вас? Вода слушается вас? В этом ваша магия?
– В этом наша магия, - согласился Элата. - О чем ты собрался петь, Фома?
– Я спою вам песню о мертвых, - ответил Фома. - О горящих погребальных пеленах, о воде и дыме…
И он запел… -…Но мы еще никогда не провожали так наших мертвых, - сказал Ингкел ошеломленно, когда последний вздох амаргеновой арфы замер над плавнями.
– Я бард, - сказал Фома. - Я спел, и будет так.
– Он прав, Ингкел, - согласился Балор. - Это будет славная битва. И веселое дело.
– Но есть ли в этом честь?
– Да, - сказал Балор. Он потер рукой твердый подбородок и улыбнулся. - В этом есть честь, ведь мы избавим наших мертвых от позора. А значит, и сами избавимся от позора. Ах, какие песни будут петь про это в Дельте, Элата, ах, какие песни!
Элата молчал. Потом поднял голову.
– Я надеялся, - сказал он, - что получив барда, мы вновь станем воинами.
– Это и есть война, - сказал Фома. - Это не мелкие пакости, не убийства в ночи. Это - честь.
«И жизнь, - подумал он, - но этого я не скажу Элате…»…Плавни, успокоившись после атаки, жили своей собственной жизнью - пролетела, грузно махая крыльями, серая цапля; потревоженный выводок зимородков точно по команде ринулся со своей ветки в камыши, сверкая зелено-голубыми вспышками крыльев.
Лодка Ингкела из-за своего груза была почти по кромку бортов погружена в воду; Фома сидел сзади, в запасной лодке, легко пляшущей на привязи. Балор и Тетра вели свою лодку чуть впереди, и Элата держался рядом с ними. Время от времени лодка Фомы подпрыгивала, то натягивая канат, то отпуская его, там, под днищем, черной тенью проходил, толкаясь спинным плавником, огромный водяной конь.
«Что-то не так, - думал Фома, - я что-то упустил, все слишком хорошо, слишком просто. Как в детской игре. «Ты будешь вонючим кэлпи!» Задача «кэлпи» - добежать до бетонной опоры на задах школы и хлопнуть по ней ладонью. Задача «людей» - помешать им.
Помешать им.
Помешать.
Предположим, сейчас я человек, и я знаю, что кэлпи идут сюда, чтобы хлопнуть своей противной зеленой ладонью. Как я могу помешать кэлпи, если я знаю, что они придут, и знаю, каким путем они пойдут? По одному из рукавов, который выведет к сторожевым вышкам… Там дальше пустая вода, мы, люди, не идиоты, мы выжгли все на километр, чтобы ни одна вонючка не могла сунуться, перед наблюдательными вышками всегда чистая полоса; черная вода и прожекторы по ней ночью - шорк-шорк…
Хромоножка! Хромоножка нарвался на растяжку, подорвался на мине и потерял ногу…»
– Элата! - крикнул он. - Ингкел! Элата!
Канат между его лодкой и лодкой Ингкела провис - Ингкел всем телом налег на шест.
– Все подходы к сторожевым вышкам будут заминированы, - предупредил он.
– Откуда ты знаешь? - недоверчиво спросил Ингкел.
– Это игра, понимаете? Такая игра. «Перехитри кэлпи» называется. Понимаете?
– Нет, - сказал Элата.
– Они знают, что мы придем, они на это рассчитывают. Мертвецы на вышках - не наказание. Это приманка. Они ждут нас. Они думают, что мы пойдем большим отрядом, и они заминировали подходы к вышкам. А мы зацепим растяжку и взлетим на воздух.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
