жителям дурное обращение с французами, но благодарить за это они должны Фридриха-Августа: он избавляет их от применения военных законов только из уважения к его добродетелям, преклонному возрасту и честности. Так пусть же они встретят его с должным почтением и возведут для него триумфальные арки, которые столь неосмотрительно возводили для императора Александра. Пусть они хорошенько отблагодарят его при встрече за милосердие, с каким обошлись с ними в эту минуту, ибо без него французская армия растоптала бы Дрезден, как завоеванный город. Однако им следует остерегаться и не делать ничего, что могло бы благоприятствовать неприятелю, ибо любое предательство будет незамедлительно сурово наказано. После этих слов Наполеон приказал приготовить пищу для приближавшихся колонн.
Войскам была предписана строжайшая дисциплина, которую они и соблюли. Наполеон тем временем хотел перейти через Эльбу и вынудить русских оставить новый город, дабы избежать боев между двумя берегами: это могло нанести ущерб прекрасной столице. Он даже не хотел дожидаться, пока Лористон осуществит переход в Мейсене, поскольку был не уверен в успехе этой операции, зависевшей от того, с какими препятствиями и средствами придется иметь дело генералу. Посвятив не более часа первым распоряжениям, которых требовало мирное расквартирование армии, он вновь вскочил на лошадь, чтобы произвести разведку на берегах Эльбы. Деревянные пролеты каменного городского моста были сожжены, и хотя восстановить проход было легко, но в данный момент это невозможно было сделать, не вызвав канонады с другого берега и не открыв ее в ответ, чего Наполеон хотел избежать. Укрывшиеся в домах на правом берегу Эльбы русские сделали по неприятелю несколько ружейных выстрелов, на что Наполеон не обратил внимания и выехал из города, чтобы поискать переправу выше и ниже по течению. Выше переправа оказалась невозможна, потому что правый берег, на который требовалось высадиться, возвышался над левым. Наполеон галопом спустился ниже Дрездена и, следуя вдоль Эльбы, которая меньше чем через лье поворачивает к югу, обнаружил подходящий для форсированной переправы участок в Наумбурге. В этом месте берег, который мы занимали, возвышался над берегом, занимаемым русскими, и на нем можно было установить артиллерию, чтобы прикрыть операции армии. Наполеон подготовил всё для проведения операции на следующий же день, 9 мая. Лодки, оставшиеся от сгоревшего моста и собранные кавалерией у реки, укрыли от поползновений неприятеля в надежном месте.
На следующий день Наполеон подошел в Наумбург с сильной пехотной колонной и всей артиллерией гвардии и приказал тотчас начинать переправу. Русские построились на другом берегу и, казалось, готовились к обороне. Наполеон приказал установить на высотах Наумбурга мощную батарею, дабы расчистить расположенный напротив пляж, и перебросить на другой берег вольтижеров в заранее припасенных лодках. Триста человек, переправленные первым рейсом, принялись теснить русских тиральеров, а между тем к ним доставлялись непрерывными челночными рейсами новые подкрепления. Солдаты тотчас начали окапываться, чтобы прикрыться, а тем временем над их головами зазвучала канонада. Русские подтащили артиллерию, Наполеон подвел новые орудия, и работа по наведению моста продолжилась уже под огнем 50 русских и 80 французских пушек.
Поскольку русские не могли удержаться на участке под огнем французов, они отступили и прекратили чинить препятствия наведению моста, которое должно было завершиться не позднее 10 мая. К счастью, русские оставили и новый город, и французы получили возможность спокойно починить городской мост. Между каменными опорами разрушенных пролетов перебросили мощные брусья и восстановили сообщение между двумя частями города.
Наши войска стали занимать предместье Нойштадт (или новый город), и в тот же день прибыли генерал Бертран и маршал Удино. Наполеон расквартировал их в Дрездене и Пирне. Он узнал, что Лористон столкнулся в Мейсене только с арьергардом пруссаков и ему удалось без больших затруднений перейти через Эльбу. Таким образом, французы полностью овладели рекой и мирно вступили в столицу Саксонии. Начав кампанию 1 мая, к 10 мая завладев Саксонией и отбросив союзников за Эльбу, Наполеон выполнил свое обещание выгнать союзников быстрее, чем они пришли.
Прежде чем продолжать преследование, Наполеон решил остановиться на несколько дней в Дрездене, чтобы подтянуть войска и предоставить им отдых, присоединить кавалерийские корпуса, призвать короля Саксонии в его земли и, наконец, сообразовать военные операции с операциями союзников. Планы пруссаков и русских были еще не вполне ясны, донесения разведчиков противоречили друг другу. Казалось, что союзники готовы сдать Берлин, предпочитая не разделять ради обороны столицы свои силы, а главное, они продолжали опираться на Австрию, что делало в ту минуту дипломатические дела не менее важными, чем дела военные. Вновь предписав корпусу Нея направляться на Торгау, откуда он был волен в дальнейшем направить его на Берлин или подтянуть к Дрездену, и, повторив и уточнив приказы, исполнение которых должно было довести численность корпуса до 80 тысяч человек, Наполеон без промедления занялся дипломатическими делами, требовавшими всего его внимания.
При приближении французов король Саксонии бежал не только со своих земель, но и из Баварии, и, бросившись под крыло Австрии, политику которой очевидно принял, уехал в Прагу. Наполеону было за что на него гневаться, но провозгласить низложение Фридриха-Августа он не мог, ибо оно означало бы объявление о новом предательстве союзника. Наполеон не умел сдерживать свое честолюбие, но умел сдерживать гнев и на сей раз вновь подал пример самообладания. Он притворился, что не понял поведения короля Саксонии, приписав его действия испугу и дурным советам, и что считает его по-прежнему верным Франции. Наполеон послал в Прагу к королю одного из своих адъютантов с требованием немедленно, под угрозой низложения, возвратиться в Дрезден, привести с собой конницу, артиллерию и двор и вернуть генералу Ренье 10 тысяч саксонцев, запертых в крепости Торгау. Серра, наш посол при саксонском дворе, сопровождавший Фридриха-Августа в Прагу, получил приказ потребовать от короля немедленного ответа.
Отношения с Австрией были намного важнее и требовали еще большей деликатности, чем прежде – из-за того, что произошло в Вене, в то время как Наполеон сражался под Лютценом и двигался в Дрезден. Получив от герцога Бассано из Парижа и от Коленкура из Майнца категорические инструкции императора, ни за что не хотевшего, чтобы поляки складывали оружие, и даже считавшего, что он по-прежнему располагает вспомогательным австрийским корпусом, Нарбонн счел должным применить крайние средства, чтобы вынудить Меттерниха оставить двусмысленности, в которых тот запирался. Не зная, что в архивах посольства имеется запрет на вручение каких-либо письменных нот, исходящих не от самого кабинета, Нарбонн явился к Меттерниху и вручил ему ноту с категорическим требованием объясниться на предмет отказа буквально исполнять договор об альянсе.
Меттерних располагал простым средством выйти из затруднения, сославшись на декларацию
