Максим покачал головой:
– Нет. По крайней мере, пока.
Девушка усмехнулась.
– А, понятно. Нынче все хотят стать киношниками. – Она взглянула на седые виски Максима. – А не поздновато?
– Что? – не понял он.
– Так круто менять свою жизнь.
– Может быть, – согласился Максим. – Но жизнь меня не спрашивала.
В кафе вошел высокий парень с азиатским лицом, тот самый, который сидел в холле, когда сестры только приехали. Перед собой он катил инвалидную коляску. Остановив ее перед столиком, он улыбнулся уставившейся на него Ане и сказал:
– Максим Петрович, пора на массаж.
На этот раз не только Аня, но и Ника посмотрела на парня и коляску удивленно и недоумевающе. Затем сестры перевели взгляды на Максима.
– Что еще за массаж? – спросила непосредственная Аня.
– Нюра! – негромко осадила ее Ника, чуть смутившись.
Максим не ответил. Он дал знак парню. Тот приподнял его со стула и не без усилий пересадил в инвалидное кресло. Максим перевел дух, улыбнулся Нике и сказал:
– Это и есть трон, о котором я вам говорил. До встречи! Поехали, Валек!
Азиат развернул кресло и покатил его прочь из кафе. Когда они скрылись за дверью, Аня взглянула на Нику и сказала:
– Ты это видела? Оказывается, он калека!
– Нюра, нельзя так говорить про…
В кафе снова вошел парень, на этот раз без инвалидной коляски. Он прошел к столику, нагнулся и поднял с пола серебристую фляжку.
– Простите, – стушевался он под взглядом Ники. – Он вечно ее теряет.
– Да нет проблем, – улыбнулась Ника. – Давно твой хозяин стал калекой?
– Он мне не хозяин, – сказал азиат.
– Прости, я не так вырази…
– Ты бегаешь для него за фляжкой, – сказала Аня, – значит, он твой хозяин, а ты – его слуга. Так что там с ним стряслось? Попал в аварию?
Парень покачал головой:
– Нет.
– А что?
– Пуля, – ответил азиат.
– Ого! – восхитилась Аня. – Его хотели убить?
– Да.
– А почему не добили?
– Нюра! – резко осадила младшую сестру Ника.
Азиат смущенно улыбнулся, сунул фляжку в карман и быстро вышел из кафе.
– Младшая, ты будешь наказана, – строго сказала Ника.
Аня фыркнула и небрежно проговорила:
– Да ладно тебе. Я же ничего такого не сказала.
– Ты назвала этого парня слугой.
– Так он и есть слуга.
Ника посмотрела Ане в глаза и строго произнесла:
– Чтобы я больше этого не слышала. Ясно?
Аня неожиданно смирилась под этим взглядом.
– Ясно, ясно, – нехотя сказала она. Вздохнула и добавила: – Жалко, что он калека. Симпатичный мужчинка. Только запущенный слегка. Его бы побрить и отмыть… Слушай, как думаешь, у него ниже пояса только ноги не работают или остальное тоже?
– Нюра!
– Да ладно тебе, Ник, мы же взрослые люди.
– Ага, особенно ты.
– Я…
– Все, закрыли тему!
Аня пожала плечами, напустила на себя независимый вид, вызвала меню и принялась тыкать пальцем во все кнопки подряд.
4
Валентин Пак с осуждением во взгляде наблюдал, как Максим уже в третий раз подряд приложился к своей фляжке.
– Максим Петрович, может, хватит пить? – строго сказал он.
Тот отнял фляжку от губ и насмешливо уточнил:
– Почему?
– Алкоголь – это яд.
– С каких пор лекарство стало ядом?
– С тех пор, как вы стали выпивать по фляжке коньяка в день, – сказал Валентин.
Максим дернул щекой и небрежно произнес:
– Не бойся, я все равно не пьянею. У меня в крови есть особый фермент, который расщепляет алкоголь на составные части и выводит его из организма. А у китайцев, типа тебя, его нет. Поэтому вы быстро и безобразно пьянеете.
– Я не китаец, – сказал Валентин. – Мой папа был корейцем.
– Да какая, к дьяволу, разница.
Пак хотел что-то сказать, но тут из прихожей донесся переливчатый звон.
– Кто-то звонит, – сказал Максим.
– Да, я слышу, – кивнул Валентин.
– Тогда, может быть, пойдешь и откроешь эту чертову дверь или мне самому встать?
– Уже иду, Максим Петрович.
Пак удалился в прихожую.
Вернулся он, слегка удивленный, но явно не расстроенный, с девочкой Аней, с той самой, которая развлекала Максима полчаса назад в кафе.
– Зашла посмотреть, как вы живете, – сообщила она Максиму.
– Зачем? – спросил он.
– Мы же соседи, – резонно ответила Аня. – А соседи все должны друг про друга знать.
– Зачем? – снова поинтересовался он.
– А вдруг вы иностранный шпион? Или продаете наркоту?
Максим усмехнулся.
– Ну, допустим. И что ты сделаешь? Накапаешь на меня в полицию?
Аня насмешливо прищурила синие глаза:
– Нет. Просто потребую свою долю наркоты.
Максим тихо рассмеялся.
– Наш человек, – одобрительно проговорил он. – Валька, сделай даме кофе, а мне набери ванну.
Парень-азиат кивнул, улыбнулся Ане и вышел из комнаты. Аня осмотрелась, потом прошла к дивану и, не ожидая приглашения, села. Взглянула на Максима, на его кресло-коляску, снова на Максима и поинтересовалась со свойственной ей прямотой:
– Ну? И как вы оказались в инвалидном кресле?
– Потерял, по пьяной лавочке, ключ от квартиры. Пошел к соседям и попросился перелезть с их балкона на свой. Полез, но поскользнулся и спикировал вниз с третьего этажа. Приземлился в эту коляску. С тех пор с ней не расстаюсь. – Максим усмехнулся. – Как видишь, я так к ней привязался, что шагу без нее ступить не могу.
– И вы продолжаете пить? Даже после всего, что случилось?
– Зато я больше не прыгаю по балконам. За мой полет!
Он отсалютовал Ане фляжкой и отпил глоток коньяка. Облизнул губы и протянул бутылку девочке.
– Глотнешь?
Она округлила глаза и возмущенно сказала:
– Мне же всего пятнадцать!
– Прости, забыл. Выглядишь ты старше.
– Спасибо. Вы очень любезны.
– Прости, если обидел. Просто посмотрел на твои… – Он кивнул на грудь Ани, обтянутую майкой. – В общем, ты понимаешь.
Аня прищурилась:
– Вам нравится моя грудь?
– Ничего, но не мой калибр. Я люблю побольше.
Девушка покраснела.
– И за это спасибо.
– Не благодари, это был не комплимент. Скорее даже наоборот.
– Они еще вырастут!
– Вот тогда и покажешь.
– Покажу, но не вам!
– Думаю, я и это смогу пережить.
Аня нахмурилась, но через несколько секунд любопытство помогло ей проглотить обиду.
– Можно вас спросить? – снова обратилась она к Максиму.
– Валяй, – разрешил тот.
– Вы совсем не чувствуете своих ног, правда?
Он кивнул:
– Правда. Можешь ткнуть иголкой, я и не поморщусь.
– А как у вас насчет… взаимоотношений с женским полом?
Максим усмехнулся:
– Танцевать с женщинами, как ты понимаешь, я уже не могу.
– А остальное?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
