с этими воспоминаниями, которые не покинут тебя до скончания времен, – вложил я в свой тон строгости и отвращения. – Я понимаю тебя, – сменил я свой тон на сопереживающий. – Я понимаю, насколько могут быть сильны чувства, насколько разум может отойти на задний план перед зовом сердца, но пойми же меня, это не первый человек, который за твою бесконечно долгую жизнь западёт тебе в сердце.
Она так наивна и хрупка. Зря я отпустил её одну. Зря я разрешил ей познакомиться с людьми. Не стоило мне свою глупую девочку отпускать к этим монстрам. Они могут причинить ей боль. Не ту боль, что оставляет раны на теле, а ту боль, что никогда не затягивается в сердце.
Сейчас она стоит передо мной в этом жалком подобии одежды из грубой ткани, с опущенной головой, насквозь пропахшая этими человечишками. Её хрупкие плечи сжались внутрь, делая её маленькой и беспомощной. Одна рука опустилась на предплечье и, будто от холода, потёрла его. Моя хрупкая дочь.
– Есть в их селении подобные нам? – перешёл я к тому вопросу, ради которого вызвал её этой ночью в лес.
– Не… не знаю, отец. Я ещё не до конца уверена, – дрожащим голосом произнесла она.
Что-то в её голове натянулось. Что-то на секунду вышло в её разуме и моментально пропало, не оставив и следа. Но лёгкий осадок лжи всё ещё витал в наивной детской голове.
– Они хорошие, добрые, отец, – не поднимая на меня глаз, произнесла она.
– Добрые, пока не узнают, кто ты на самом деле, волчья дочь. А как только они узнают твою тайну, они убьют тебя, как твоих братьев и сестёр.
Услышав эти слова, она всхлипнула и ушла прочь, бесшумно растворяясь в стволах деревьев.
Что-то подсказывает мне, что моя дочь на распутье. Что-то внутри меня, что никогда не лгало, говорит, что я её тоже потеряю. Если подобное случится вновь, я перегрызу каждую глотку от мало до велика в этом селении. Никто не увидит следующего утра. Ни одна душа. Если умирают мои дети, смерть их ублюдков – лишь малая расплата за содеянное.
Я отошёл глубже в лес и со всех ног бросился прочь. Мой зверь просит крови! Охота! Кровь! Дикая Тропа открылась, и я поддался инстинктам, глубоко спрятанным внутри этой волчьей плоти.
* * *
Вдруг всё перед глазами исчезло. Лес растворился в темноте, а мысли стали лишь вспышками чужих воспоминаний. Не моих воспоминаний.
Я оказался в темноте. Никого и ничего не было вокруг. Я обернулся – ничего. Лишь непроглядная тьма растекалась вокруг меня, не давая моим инстинктам глубоко вздохнуть.
Что-то грохнуло впереди, и я пошёл на шум, не понимая где это и что это. Где-то впереди что-то билось в панике. Казалось, оно было заперто и не могло освободиться. Мои уши уловили жалкое скуление.
Я ускорил шаг, чтобы скорее добраться до беспомощного существа.
Из темноты стали проявляться очертания некого большого ящика, накрытого чёрным полотном. Подбежав к ящику, я, не задумываясь, стянул ткань. Огромное чёрное полотно медленно сползло с толстых железных прутьев наземь. Внутри клетки что-то шевельнулось. Вспыхнули красным чьи-то глаза. Поднялось внутриутробное рычание, наполненное злобой.
Ох, нет! Что я наделал!
Хищник вплотную подступил к решётке, разделяющей нас, и его красные глаза начали вспыхивать огнём, заполняя все вокруг, поглощая тьму и меня. Хищник становился всё больше и больше, а его красные глаза, наполненные жаждой, сжирали окружающую нас тьму.
Паника овладела мной, и я рухнул на спину, закрываясь руками. Всё вокруг меня закружилось в хаотичном вихре, и только красные глаза, вспыхивающие вновь и вновь, надвигались на меня.
– Елизар! – выкрикнул кто-то моё имя, и мой нос прожёг едкий знакомый запах. – Очнись! – снова раздался тот же голос.
Волк исчез. А вместе с ним и его глаза.
Надо мной сидела Арина. Её испуганные глаза, наполненные слезами, смотрели на меня. В руках у неё был пузырек с нашатырем и вата. Вот он тот самый знакомый едкий запах.
– С тобой все в порядке? – спросил я у неё.
– Да, я в порядке, но что произошло с тобой? Я так перепугалась. Я боялась, что с тобой может произойти что-то страшное, – кинулась она мне на шею.
Я почувствовал космическое тепло и нежность. Страх, ненависть, злоба совсем вылетели из моей головы, когда её тонюсенькие ручонки обхватили мою шею. Я почувствовал её запах, её волнение, её заботу обо мне. Это не может быть просто дружеское беспокойство, она явно что-то испытывает ко мне. Я уверен в этом.
– Что бы это ни было, нужно с этим разобраться как можно скорее. Я долго был в отключке? – встал на ноги я.
В висках резко загудело, а уши заложило. Чёрт, надеюсь, таблетка обезболивающего поможет с этим справиться.
– Совсем недолго. Минут десять назад вой прекратился, и я сразу же бросилась вниз. Пару минут я искала аптечку в вашем доме, хорошо, что у вас она не пустая, – скороговоркой пролепетала Арина.
– Хорошо, значит ещё есть возможность отыскать следы этого великана. Учитывая его размеры, его следы не сразу заметёт, – обратился я сам к себе. – Ребята! С ними всё в порядке? – спросил я у неё.
– Не знаю. Я побоялась входить в чужие комнаты. Кто-то до сих пор слабо стонет, хоть остальные и затихли, – испуганно посмотрела наверх моя спасительница.
– Пойдём со мной, нужно проведать их и взять с собой на поиски кого-нибудь, кто достаточно силён.
Мы взбежали по ступенькам вверх и ворвались в первую же попавшуюся комнату. Это оказалась комната Маши и Сергея, некогда обитель уюта и домашнего тепла. Сейчас эта комната мало чем походила на домашний уют: все вещи были раскиданы, горшки с цветами разбиты, по полу размазана сырая земля, зеркало разбито на десятки маленьких осколков. В груде вещей, прижав к голове подушку, лежал Сергей, сжимая другой рукой тело Маши. Маша была без сознания, её руки были изрезаны, а под некогда ухоженными ногтями – земля и штукатурка со стены.
– Сергей, – крикнул, как можно громче я. – Сергей!
Я подбежал к нему и осторожно положил руку ему на плечо. Он дрожал всем телом, а когда почувствовал моё прикосновение, в страхе отпрянул от меня.
– Сергей, это я, Елизар. Ты помнишь меня? – посмотрел я ему в глаза.
Его испуганные глаза смотрели сквозь меня, будто что-то искали, но никак не могли найти. Какая-то часть его явственно понимала, что опасность ушла, но что-то в нём всё ещё сохраняло страх перед незнакомым белым волком.
Я взял
