у Арины, стоявшей у порога и в страхе наблюдавшей за нами, пузырёк с нашатырем и приблизил его к носу Сергея. Расширившиеся зрачки парня мгновенно пришли в норму, что-то животное в нём исчезло без следа, и он сразу же притянул к себе Машу. По его щекам покатились слезы.
– Она в порядке, она дышит, – как можно спокойнее говорил я.
Я проделал с Машей то же самое, что и с Сергеем и, чуть погодя, девушка подала признаки жизни. Но то, что она очнулась, оказалось недостаточным. Увидев свои истерзанные руки и пальцы, девушка громко застонала от боли. Я не стал останавливаться на них, лишь скомандовал Сергею быть готовым выходить через десять минут. Арину я попросил помочь Маше. Моя любимая не медлила ни секунды, она быстро сбежала вниз по лестнице за аптечкой и, спустя несколько секунд, уже влетела в комнату сестры Игоря.
В каждой комнате меня ожидала одна и та же картина: разорваны вещи, ободраны стены, в некоторых комнатах были выбиты окна, а хозяева комнат лежали без сознания на полу. Как тот волк смог на нас так подействовать? Я даже в фильмах не видел такого, что уж говорить о реальности. Насколько, оказывается, наша сущность нам неведома. Это не есть хорошо. Мы не знаем всех наших возможностей и всех наших тайн: этим легко могут воспользоваться наши враги.
Больше всего меня напугала картина в комнате Светы. Моя подруга детства без сознания лежала на полу, замотанная в одеяло, а её парень Женя в слезах сидел в углу комнаты с расцарапанным лицом. Женя изредка посматривал на Свету с жалостью незнакомой мне. Он напуган состоянием девушки. Наверное, он даже хотел бы взять всё то, что испытала Света, на себя. Комната была усеяна осколками, рваными книгами, битыми стеклянными безделушками, через выбитое окно в комнату задувало снег. Видимо, в приступе гнева зверь в Свете набросился на её парня. Бедный Женя. Он тоже, как Арина, потерял в себе кровь оборотня и не стал жертвой массового приступа сумасшествия – он видел всё, что происходило с его девушкой.
– Женя, – позвал я парня своей подруги, – с тобой всё в порядке?
– Да, – кивнул парень, – что с ней случилось? С ней всё будет в порядке? – подполз он к Свете.
– Да, с ней всё будет в порядке. Перенеси её в мою комнату, и закройте чем-нибудь окно, пока никто не простудился. Попроси Арину обработать тебе лицо, – с этими словами я вышел из их комнаты и распахнул дверь в соседнюю.
Но, как оказалось, комната Светы была не самым страшным зрелищем, которое меня ждало. К тому, что я увидел в этой комнате, я был готов.
Картина напоминала сцену из фильма ужасов. Стены были разодраны до неузнаваемости, от старых обоев не осталось и следа. Гардины были снесены со стены, а окно разбито, будто из него хотели выбраться. Всё было перевёрнуто и сломано. На полу, в слабом свете зимних сумерек, в кровавой человеческой рвоте, лежало неестественно скрюченное тело, замотанное в занавески, стянутые с гардины. Существо стонало и что-то бубнило время от времени, пытаясь отползти, но его конечности, вывернутые из прежнего положения, не позволяли ему выбраться из лужи крови и бывшей пищи. Это был Олег – самый младший и хлипкий из нас. Он был весельчаком в нашей компании, мы часто подшучивали по-доброму над ним, к счастью, он не воспринимал наши шутки всерьёз. Но то, что я видел сейчас на полу, не было похоже на старого знакомого.
Не зная, что делать, я просто сполз по стене на пол, не веря своим глазам. Я боялся произнести что-то вслух, чтобы не испугать его, потому что вряд ли в нём осталось что-то человеческое. Его кости изменились, руки сместились к груди, а ноги выгнулись на манер… волчьих. Передо мной лежал человек, превращающийся в волка, но с уходом того белого монстра его превращение прервалось.
Я закрыл лицо руками, чтобы не видеть этого кошмара, но перед моими глазами всё ещё стояло изувеченное тело, некогда бывшее человеком. До моих ушей всё ещё доносились стоны, приглушаемые хлюпаньем, и незнакомое мне бормотание. Он хотел что-то сказать, но уже не мог.
Олега больше нет.
Отбросив все страхи, я подполз к нему и попытался выпутать его из плена занавесок. Я боялся навредить нашему самому младшему другу, боялся причинить ему боль. Я уже не знал, как правильно должны быть расположены его конечности, чтобы не причинить ему вреда.
Не найдя слов, я просто накрыл его одеялом и положил свою ладонь ему на лоб. Почувствовав моё прикосновение, он замолчал и немного расслабился. Обрывком какой-то одежды я протёр ему лицо, чувствуя некие изменения под своей рукой в его черепе: череп немного вытянулся, принимая волчий облик.
В комнату забежали другие мои друзья. Я приложил указательный палец к губам, прося их не шуметь, и указал на некогда веселого и беззаботного Олега. Кто-то охнул, увидев это, кто-то отшатнулся и скатился по стене, кто-то закрыл глаза и просто вышел из комнаты, не найдя в себе сил смотреть на неестественно скрюченное детское тело.
Набравшись сил, я встал и вывел парней из комнаты. Я объяснил им свой план, и мы кинулись вниз. Мой план состоял в том, чтобы найти того волка и заставить помочь Олегу вернуть прежний облик или хотя бы завершить превращение. Место для мести в моей голове совсем не осталось, я был полностью занят спасением мальчика.
На улице бушевала вьюга, ветер острым лезвием резал лицо и глаза, не позволяя разглядеть дороги, но, к счастью, такой огромный волк оставлял приличные следы на снегу.
Я бежал впереди, освещая дорогу лучом фонаря, чтобы разглядеть направление следов исполина. В висках всё ещё гудело. Мне казалось, что я всё ещё слышу тот самый вой, отчего волосы на теле встали дыбом, но это был лишь вой обезумевшего ветра.
Позади меня неслись мои друзья, стараясь не рухнуть в сугробы от недостатка сил. Напрасно я повёл за собой всех, нужно было взять лишь парочку из них. Но если парочка человек встретится лицом к лицу с таким великаном, то вряд ли сможет что-то предпринять. Чем больше, тем лучше. Но не сразит ли нас тот пепельно-белый исполин новым приступом боли, ненависти и ярости? Не обрушит ли он на нас тот же самый поток неистовой дикости, что заставила многих из нас биться в диких конвульсиях? Надеюсь, этого не произойдёт, ведь в таком случае я подвергаю своих
