весьма немногословен. А вот его сменщик, юноша лет двадцати, которого звали Стерн, не прочь был со мной поболтать, и я смог узнать у него вещи мне всё ещё непонятные.
— Я так понимаю, вы в этот храм, вообще часто ездите?
Тот пожал плечами.
— У нас его называют чаще всего Небесный Пик, а сами монахи иногда зовут Гунь-Джао. Ну, как часто… раз в две недели приходится туда мотаться, иногда чаще, а иногда не мы, а Вакула туда товары отвозит.
— Я вот не понимаю Стерн, а вы не опасаетесь гоблинов или разбойников каких-нибудь на дороге?
— Ну, у нас нет ничего ценного, по большей части просто провизия и самое необходимое, для более-менее комфортного пребывания в храме. Учителя заказывают ткани для одежды, бумагу, свечи и письменные принадлежности, приправы ещё иногда просят завезти. Бывает возим им вино. Но, по большей части, они там могут обойтись и без нашей помощи, просто глава города настоял на этих поставках, да и монахи от даров не отказываются. А по поводу разбойников и гоблинов ты ошибаешься. Мелких поганцев отсюда давно уже выгнали, боятся они к уступу подходить, а разбойники тем более. Это нужно совсем быть больным на всю голову, чтобы украсть что-то принадлежащее монахам Гунь-Джао. Они конечно мирные люди, но такое не оставят без внимания, пошлют одного из учителей разобраться с ворами. Да и глава города такое грабителям не спустит.
Я откинулся в телеге, с удовольствием смотря на окружающую природу, и леса раскинувшиеся внизу.
— А правда, что монахи обладают невероятными способностями?
Стерн уверенно кивнул.
— Это да. Много раз видел, как кирпичи и камни кулаками разбивали. У них там, говорят, даже подставка есть специальная, куда каменные блоки закрепляют, и ученики потом их разбить пытаются. Да и в Карт как-то на праздник один из их учителей приходил, его уговорили показать своё мастерство. Одоспешенного ратника откинул от себя, как ребенка, кирасу ему рукой промял. А второго, вообще, парализовал прикосновением, тот как стоял с поднятым мечом, так и рухнул носом на землю.
— Слышал, что здоровье у них крепкое и они не болеют никогда?
— Скорее всего так и есть. Раненых монахов видел, но чтобы простужен был, не, такого не было. Они там у себя в горах в ледяной воде могут часами сидеть, как говорят… сам правда не видел. И живут довольно долго.
— Ого… так чего же желающих поступить к ним не так уж много?
Собеседник пожал плечами.
— Не простая это жизнь, лишений много, да и мало из них кто в итоге такого мастерства достигает. Многие от наших дружинников не сильно-то отличаются. Послушники и молодые ученики не столь уж опасны. Таких бойцов, хоть пяток сразу, любой страж положит. К тому же воители тоже чудеса оружием творить способны. Те, кто достиг мастерства, монахам в бою не уступят. Вот, скажем, слышал в столице у всех десятников и элитных бойцов есть амулеты ускорения, к тому же, оружие всё сплошь магией укреплённое. Такие бойцы наших монахов вряд ли испугаются. Так что, у кого есть деньги или родичи в страже, редко отдадут сына в монахи. Сами научат, снарядят и хорошую работу найдут.
— А у кого нет гроша за спиной?
Улыбнулся я.
— Да даже, если нет ничего, то не факт, что в монастырь возьмут, из тех, что я к ним вёз, лишь двое монахами стали. У других не вышло… Семерых взяли, но они через некоторое время сами вернулись в город. А ещё дюжину человек, при первом разговоре уже развернули.
Стерн вдруг сделался печальным, смотря на постепенно приближающуюся к нам гору.
— Так ты тоже пытался к ним поступить? Не получилось?
Он покачал головой.
— Не взяли они меня к себе, дважды пытался. Посмотрел на меня их главный и головой покачал. Мол, не подходишь ты нам парень, корысть, жадность… нет в тебе нужного Света, найди лучше свой путь в жизни.
— Ого… И ничего нельзя сделать, вроде же храмов таких много, вдруг другие возьмут?
— Вряд ли. Это наш Небесный Пик крошечный совсем, требований к ученикам почти не предъявляют. А в других странах, говорят, храмы действительно большие, там отбор ещё жёстче. Можно ещё, говорят, терпение проявить и настойчивость, иногда таких всё же берут, уважая их силу воли… Ещё, бывает, берут к себе тех, кого спасли, от бандитов там, скажем, отбили или от зверя лесного.
Сказанное извозчиком меня насторожило и расстроило, оставалось лишь надеяться, что мой случай совсем нетипичный, не как у местных, из которых, похоже, в храм забирают, ну совсем лишь святых. А я и сам понимал, что совсем не такой… Человек может и не злой, но вряд ли прям такой весь позитивный. Пороков хватает, и от них я избавляться не спешу. Да и в храм этот хочу попасть скорее в эгоистичных целях, а не чтобы помогать потом всем обиженным. В общем, монахи видимо как-то такое сразу просекают, и обмануть их не получится. Ну, да ладно, будем действовать по ситуации, попытка не пытка. Не к ним… так попробую наёмником пристроиться, деньги на доспех и начальное обучение есть.
Окружающая природа становилась всё живописнее. Густые леса закончились, почва стала более каменистой. Мы постепенно поднимались всё выше, и лошадке, везущей обоз, становилось всё сложнее. Хотя её никто и не торопил. Мы часто делали небольшие привалы, а когда солнце стало заходить за горизонт, разбили лагерь на поляне, около которой протекала небольшая горная речка.
Стерн с Агнусом покормили и наполи лошадь, затем расстелили на земле циновки. Мы быстро поужинали, после чего, мои извозчики стали готовиться ко сну. Выставлять часового они похоже не собирались. Увидев мои настороженные взгляды, Стерн пояснил.
— До храма осталось не так уж далеко, на этих землях нас никто не побеспокоит. Завтра проснёмся и продолжим путь. Спи спокойно и не волнуйся ни о чём Сергей.
— Ясно. А нам вообще сколько ещё ехать?
Он указал рукой на видневшуюся вдали гору.
—
