«Обязан хорошо выступить», – мысленно поправила себя Эбби. Причем не только здесь, но и на «Либерти классик» – скачках, победителя которых неофициально именовали Чемпионом чемпионов. Этим Чемпионом должен был стать ее Уиндсторм. Эбби не допускала даже мысли о том, что может вновь проиграть своей давней сопернице.
Иден дернула ее за руку.
– Мама, как ты думаешь, Мак здесь? – Девочка старательно разглядывала небольшую группу людей, собравшуюся у паддока. На детском личике лежала печать искреннего недоумения.
– Не знаю, – ответила Эбби, зная, однако, что он должен приехать непременно.
На протяжении последних трех с половиной месяцев она, как и обещала, регулярно устраивала «случайные» встречи, давая Маккрею возможность увидеться с дочерью. Правда, в последнее время эта задача существенно затруднилась, поскольку Доби откуда-то выведал, что Маккрей снова объявился в здешних местах. По этому поводу муж уже дважды устраивал ей допрос с пристрастием. Ему непременно надо было знать, общалась ли Эбби со своим прежним знакомым. Она признала, что разговаривала с ним, однако попыталась представить дело так, будто все разговором и ограничилось. Вряд ли Доби поверил ей. Его невысказанные подозрения и ее чувство собственной вины стали дополнительным испытанием для брака, который и без того нельзя было назвать образцовым.
Эбби никак не могла найти выход из тупика, в который загнала себя. Поначалу она тайно надеялась на то, что Маккрею в конце концов надоест играть роль папаши и он потихоньку исчезнет с горизонта. Тогда все наладилось бы само собой. Однако наблюдая за тем, как узы между Маккреем и Иден крепнут день ото дня, Эбби понимала, что ее надежде скорее всего не суждено сбыться. Иногда она задавалась вопросом, кого больше обманывает, продолжая разыгрывать этот постыдный фарс: Иден, Доби, саму себя?
– Мак всегда приезжает посмотреть, как выступает Уиндсторм. На все скачки. Почему же сегодня не приехал? – продолжала допытываться Иден. Отсутствие Маккрея не на шутку встревожило ее – еще одно свидетельство взаимного притяжения родственных душ.
– Не знаю, – терпеливо повторила Эбби. – Может быть, слишком занят.
В начале этой недели она разговаривала с ним, и Маккрей сообщил ей, что планирует вылететь на скачки прямо с буровой в Вайоминге. Он рассчитывал прибыть примерно в полдень. Однако его вполне могла задержать плохая погода, тем более что летел он не рейсом коммерческой авиалинии, а самолетом собственной компании. Но если вылет задержался из-за грозы, то почему он не позвонил, не попросил кого-нибудь, чтобы ей передали о его задержке? Разве что… В памяти Эбби внезапно всплыла фотография в утренней газете, на которой был изображен частный самолет, разбившийся в грозу. У нее защемило сердце…
В этот момент на ее талию легла чья-то сильная рука. Вздрогнув от неожиданности, Эбби резко обернулась. Перед ней стоял Маккрей, живой и невредимый. На губах его блуждала знакомая ленивая усмешка.
– Маккрей… Ты долетел, – облегченно пробормотала она.
– А ты думала, не долечу? – Взгляд его темных глаз был столь пронзителен, что ей казалось, он видит ее насквозь.
На какое-то мгновение все вокруг для нее померкло. Она не слышала даже выкриков Иден, старавшейся заставить взрослых обратить внимание и на нее.
– Я… Мы… Иден все думала, прилетишь ты сегодня или нет.
– Только Иден? – Крепкая ладонь надавила на ее спину чуть сильнее, и ей показалось, что он хочет поцеловать ее. Однако вместо этого Маккрей наклонился и подхватил Иден на руки.
– А ну признавайся, ты и в самом деле думала, что я не приеду сегодня поболеть за Уиндсторма? – с шутливой угрозой спросил он девочку. – Ведь это ты официально записала меня в клуб его болельщиков.
– Но я смотрю-смотрю, а тебя все нет и нет. А мама говорит, что ты, наверное, сильно занят, вот и не смог приехать.
– Так и сказала? – Он подбросил Иден чуть повыше и полуобернулся, чтобы лучше видеть Эбби. – Ну это она ошиблась. Запомни: сколько бы ни было у меня дел, ради такого случая я всегда найду время. Сама подумай, разве могу я подвести мою любимую девочку?
– Все равно ты опоздал, – непреклонно напомнила ему Иден. – Уиндсторма уже увели седлать. Ему скакать скоро.
– Приношу глубокие извинения, но виноват лишь отчасти. Задержался в автомобильной пробке – вся дорога от аэропорта забита машинами, да еще авария с кем-то приключилась, так что пришлось почти целый час стоять на месте.
– Значит, вот в чем причина? А я уж думала… – Эбби замолкла на полуслове, с запозданием вспомнив, что ей не следовало выдавать своего беспокойства.
– И что же ты думала? – устремил на нее Маккрей пытливый взгляд.
– Да так, ничего. Пойдем лучше в паддок. Мне нужно поговорить с тренером, прежде чем скомандуют «по коням». – У ворот загона она остановилась, пропуская вперед конюха, который вел еще одного арабского жеребца.
– Осторожнее, Эбби, подчас ты выдаешь себя с головой, – раздался над ее ухом тихий голос Маккрея. Он стоял сзади с Иден на руках. – Тебе не мешало бы получше следить за собой.
– Как? О чем это ты? – несколько растерялась она.
– О том, как ты посмотрела на меня, когда я приехал. Со стороны могло показаться, что ты мне обрадовалась. – Его слова звучали насмешливо, но глаза смотрели вполне серьезно.
Эбби промолчала. Да и что скажешь, если это было чистой правдой? На какое-то мгновение она дала волю чувствам, и это с ее стороны было самой настоящей глупостью. Ошибкой, которой вполне мог воспользоваться Маккрей. Иногда у нее было только одно желание: схватить Иден в охапку и бежать куда глаза глядят – от Доби, от Маккрея, от всех на свете. Однако у нее были еще мать, Бен, лошади. Надо было думать и о них. Господи, и зачем только Маккрей вернулся? Раньше все было так просто, и она отчаянно пыталась уцепиться за эту простоту существования. Но и Маккрей не оставлял попыток всячески осложнить ей жизнь.
Эбби обменялась парой фраз с Джо Гиббсом, тренером Уиндсторма. Она сама не понимала, зачем ей понадобился этот пустой разговор, разве что для того, чтобы лишний раз получить заверение в том, что жеребец находится в отличной форме и полностью готов к состязаниям. А может быть, у нее было подспудное желание хотя бы на минуту избавиться от общества Маккрея. После взвешивания пришел жокей в одежде с отметками из синего шелка. В руках у него были легкое седло и жилетка с номером.
Тренер лично взялся седлать Уиндсторма. Эбби, наблюдавшая за этой процедурой со стороны, чувствовала себя абсолютно лишней. И все же уходить почему-то не хотелось. Здесь находились еще полдюжины «арабов», лошадей, которым предстояло участвовать в заезде. Два жеребца были ветеранами ипподрома с внушительным списком громких побед. Фаворит – каурый красавец с плосковатой головой – потерпел в нынешнем сезоне всего два поражения.
