Вольтер-оригинал махнул рукой, и с неба на огромного Вольтера обрушился дождь с градом. Он продолжал улыбаться, тая и распадаясь на части под проливным ливнем.
Оригинал подплыл к Жанне и поцеловал ее.
— Не беспокойся. Снимая со своего "Я" Копию, предоставляя ее самой себе, ты позволяешь ей изменяться — становиться «не-Я». Твоя Копия способна формировать собственные желания, Цели, задачи, привычки, изменять память и пристрастия. Например, твоя Копия может возненавидеть импрессионистские оперы и пристраститься к стилю «фолк».
— А это что такое?
— Направления в музыке. Твоя Копия может получать удовольствие от такой музыки, от которой у тебя случился бы столбняк.
— А у них есть… души?
Даже для нее самой этот вопрос прозвучат нелепо.
— Не забывай, что они вне закона и у них такая же беспокойся природа, как у Оригиналов. Как бы там ни было, лишь попавшие в беду люди стремятся сохранить свое "Я".
— А они спасутся на Небесах или нет?
— Ты всегда сворачиваешь на излюбленную тему. Святость тебе подавай! — Вольтер пожал плечами. — Насколько я видел Копии суетливы, химические реакции их организмов ускорены, метаболизм скачет, сердце стучит как сумасшедшее, легкие раздуваются больше нормы. Обычно Копии чувствуют себя не в своей тарелке, нигде не могут найти покоя. Многие из них требуют, чтобы их отредактировали, изменили, а под конец и убили.
— Какой грех!
— Нет, просто они симы. Они созданы нами, а значит, ответственны за них именно мы.
— Но самоубийство!
— Думай о них как о своей тени.
Жанна принялась возражать, ее мораль не могла стерпеть такого. Жадное пламя уязвленной совести жгло сильнее, чем огонь костра, на который она когда-то взошла. В ее голове прозвучал холодный тоненький голосок:
Неужели сознание — всего лишь свод специальных алгоритмов, набор информации, электронные импульсы, скользящие по смысловым каналам? Моя милая, не думай, что ты, цифровая модель, глядя на солнечный закат, чувствуешь то же, что чувствовал твой прекрасный Оригинал. Легко считать сознание симов неживым, но ведь никто никогда не задавал подобных вопросов машинам. Правда?
Тоненький голосок принадлежал ее возлюбленному Вольтеру. Непонятно почему, но он ее успокоил.
Легкий ветерок прошептал: «Внутренняя логика способна утешать, компенсируя благочестие». Жанна не обратила на это открытие ни малейшего внимания.
Глава 3
Вольтер успел успокоить Жанну как раз вовремя. Он выбивался из сил, стараясь сохранять прежнюю скорость. Мечась по восьмисотому сектору Трентора, всего в нескольких шагах от электронных ищеек, он использовал все мощности для поддержания зашиты. Жанна не подозревала, что за горизонтом Туман — как они назвали персонифицированную мертворожденную реальность — простерся над всем вокруг.
От усилий, сдерживающих напор Тумана за пределами их видимости, его прошибал пот.
— Боюсь, скоро нам предстоит битва.
Жанна выхватила меч, но теперь он казался тоненьким, больше похожим на блестящую рапиру.
— Я могу разрубить его.
— Туман?
— Я скорее доверюсь женской интуиции, чем мужской логике.
— Гм, может, ты и права. — Он хихикнул. — Кое-что в форме Тумана выдает его природу.
— И что это?
— Это вовсе не ищейки, которых послал за нами тот парень, Ним. От тех мы спаслись…
— Я их порубила!
— Именно. Но эти туманные создания живут здесь, в путанице тренторианской Сети. Я чувствую, что им не нравится, когда мы привлекаем к ним внимание. Если мы спровоцируем реальный мир, он убьет нас… и их тоже.
Они шагали по холмистой равнине. По гневному грозовому небу неслись тучи, натыкались на горные вершины и изливались дождем. Их гнал туда Вольтер. Пот струился по его лицу и капал на жилет. Он махнул мокрым рукавом в сторону грозовых туч.
— Это может нас уничтожить.
— Раньше меня всегда защищал ты. Теперь я изрублю эти тучи!
— Они живут в тех же частях Сети, что и мы. Я проверил, они повсюду. Они играют в эту поганую игру дольше нас. И кому-то это не нравится.
От горы отвалился склон, рассыпался градом, и этот каменный град ринулся на равнину.
— Беги! — завопил Вольтер. — А если можешь, лети!
— Я буду сражаться!
— Все это воплощения компьютерных программ! Твой меч не пробьет их.
— Зато поразит моя вера.
— Поздно!
Туман потянулся к ним. Его пальцы трепетали почти над головой. От них полыхнуло таким жаром, что пот Вольтера мигом испарился.
— Беги!
— Я останусь с тобой. — Она взмахнула своей рапирой. Кончик клинка раскалился. Вокруг них завывал ветер, трепал волосы.
Туман заполз в его нос и уши, жужжа, словно миллионы злобных ос.
— Стань передо мной, как честный воин! — крикнул он. Треща и грохоча, Туман овладевал им. И где-то в самой глубине его сознания раздался голос.
(МЫ) (НЕ ВОСПРИНИМАЕМ МИР, КАК ТЫ) (НЕНАВИДИМ ВСЕ, ЧТО НЕ ЕСТЬ МАТЕМАТИКА)
— Хорошо, давай поговорим так, как тебе удобней. — Он раскинул руки. — Компьютерной мощности хватит на все.
(МЫ ЖИВЕМ) (МЫ ЧАСТИ ПРОСТРАНСТВА, КУДА ВЫ ВТОРГЛИСЬ) (ВЫ МОЖЕТЕ ПРИВЛЕЧЬ К НАМ ВНИМАНИЕ, МЫ РИСКУЕМ) (МЫ) (ЗАСТАВИМ ВАС ПОНЯТЬ, ЧТО ВЫ ЕСТЬ) (ВЫ, САМАЯ НЕНАВИСТНАЯ НАМ РАЗНОВИДНОСТЬ)
— Я умоляю тебя, гигантское создание!.. — Он вскинул руки, хотя и понимал, что жест этот слишком человеческий, а потому может быть понят не правильно.
… И внезапно в него вонзились осиные жала. Это были не осы, а едва слышные крики. Они проникли в самое сердце, наполняя собой все его существо. Они обратили его взор вовнутрь, его глаза превратились в миллионы крошечных глаз, изучая, отслеживая каждый шаг беспристрастно и отстранение. Он… сжался.
Его глаза стали одним глазом, он охватил поступившую информацию, отграничил ее от остального резкой чертой. Затем развернул этот объем, выдернул все детали и отправил в глубинный процессор на обработку. Подключилось осознание, обозрело информацию и обнаружило в ней много нового. («Некоторые художники, — заметил высший уровень, — полагают, что их ценители могут не уделять внимания предварительному просмотру и обсуждению, воспринимая каждый элемент картины как равно значимый или — что одно и то же — равно незначимый. Что дает возможность окинуть произведение свежим взглядом».)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
