– Князь батюшка! – со скамьи поднялся высокий плечистый старик с большой седой бородой. – Я все сделаю, чтобы наше славное войско пошло на битву. Но прошу тебя, княже, поставь сейчас на мое место Добра? Ты знаешь моего сына!
– Что, нелегко тебе, Добрынич? – грустно молвил князь Роман. – Ты так состарился, мой славный воин!
– Да, я уже старик и не могу вести воинов…Я ведь моложе твоего батюшки, царствие ему небесное, всего на восемь лет! Мои годы старческие…Я, без всякого сомнения, пойду на битву, но рядом с тобой, княже. Я хочу быть в этом сражении под твоей рукой! Я еще сумею сразиться и помочь тебе. Но вот я не могу так повести полки, как мой Добр: на это у меня нет силушки!
– Постой, Добрынич, – вздрогнул князь, – так ты…моложе моего батюшки на восемь лет? Значит, ты уже совсем старик! Как же я этого не приметил? – Он окинул взглядом крепкую, но ссутулившуюся фигуру своего воеводы. – Ты никак не выглядешь стариком! Но если ты так советуешь, то пусть будет по-твоему. Я назначаю воеводой твоего сына Добра, а после битвы разберемся. Готовь же воинов, Добр Ефимыч!
– Слушаюсь, княже, – со скамьи встал высокий чернобородый воин, огласив терем громким густым басом. – Я за полчаса соберу войско, и мы сразу же выступим!
– А ты, славный мой Милорад, севский воевода, – сказал Роман Михайлович, – созови-ка своих людей. Сколько их здесь у тебя?
– Да десятков пять, княже, – ответил вставший со скамьи Милорад. – На свадьбу же ехали и не знали, что нам предстоит битва. Если бы мы знали, то дали бы тебе все три сотни.
– Сколько есть, Милорад, – кивнул головой князь Роман, – пусть идут вместе с нами. И подбери себе еще воинов из моих людей. Ты многих знаешь. Чтобы наши стрелы попадали в цель! Твои лучники не один раз останавливали врагов и были отменной опорой всему войску!
– Да будет так, княже, – склонил голову Милорад. – Я тогда подберу сотню-другую воинов для лучной стрельбы. Я думаю, что ни одна стрела не пролетит мимо! Мы покажем этим супостатам, как лезть на славную брянскую землю!
Как и было условлено, княжеское войско выстроилось вдоль Большой Княжей дороги прямо перед купеческими рядами. Шел крупный мокрый снег.
Князь Роман выехал верхом на своем большом сером коне в сопровождении конных княжичей Олега и Михаила, а также старого воеводы Ефима. Они быстро проскакали по большому бревенчатому мосту и спустились на дорогу, где стояли воины.
– Твое войско готово к походу, княже! – к Роману Брянскому подскакал новый воевода Добр. – Ждем твоегот приказа!
– А что мой приказ? – улыбнулся князь и повернулся к стоявшим в длинный ряд воинам. – Вы готовы к сражению, молодцы?
– Готовы, княже! – дружно прокричали княжеские воины.
– Побьем поганых? – громко вопросил князь.
– Побьем, княже! – бодро ответили воины.
– Сколько ты собрал воинов, Добр? – князь повернулся к воеводе.
– Тысячи три, княже, – молвил молодой воевода. – Я думаю, что этого хватит. А если будет мало, то договорись с Ермилой Милешичем. Он соберет, пока есть время, городское ополчение, чтобы было готово на особый случай. Но у нас больше нет времени, чтобы собрать еще воинов.
– Это хорошо, что ты согласовал это дело с Ермилой, – кивнул головой князь. – Мой огнищанин – не пустой человек! Не станет тратить без ненадобности время. Если надо, он соберет нужное число людей и пришлет их на помощь…А теперь, с Господом! Твое слово, отец Игнатий!
Настоятель Покровской церкви слез с походной телеги и благословил стоявшее воинство.
– Не за бренные богатства и татарскую славу, не за других князей и их уделы, но за свою землю вы идете, дети мои! – сказал громко он. – Потому я благословляю вас на великий подвиг! Бейте лютого врага, храните свою русскую землю! Слава брянскому воинству и Господне благословение! Да поразите вы нечестивых язычников! Да сокрушите славу Миндовга! С вами правда, с вами Господь! Вперед, отважные воины!
Он вновь забрался на телегу и, держа перед собой большой серебряный крест-распятие, ждал, когда воины пройдут вперед, чтобы присоединиться к ним в самом хвосте, в обозе.
Княжеское конное войско в полном боевом порядке последовало за своим князем, ехавшим впереди вместе с сыном Олегом, старым воеводой Ефимом и его сыном Добром, новым воеводой. Княжич Михаил немного отстал от князя и шествовал чуть впереди воинства.
– Ну, что, сынок, – улыбнулся князь, повернувшись к раскрасневшемуся от тряской езды и предчувствия битвы княжичу Олегу, – вот мы с тобой уже в третий раз идем в сражение! Как тебе, по душе эти воинские трудности?
– Твоя воля, батюшка, – грустно молвил княжич. – Я повинуюсь только ей. Как говорил отец Игнатий, отцовское слово священно…Что же касается меня, то я не такой славный воин, как мой брат Михаил! Мне больше по душе книги…
– Опять Михаил! – нахмурился князь Роман. – Пусть радуется, что я взял его с собой на эту битву как простого воина! Для него и это почетно! Разве ты забыл, что я примерно наказал этого непослушного сына и назначил ему испытательный срок? Зачем же его теперь защищать?
– Я не теряю надежды, батюшка, что наступит час, и ты откажешься от своих горестных слов и простишь своего сына, – тихо сказал княжич.
– Только если он откажется от той девицы и послушается отцовского совета! – решительно бросил князь Роман. – Хотя, пусть себе путается с той девицей, но жениться должен на княжне!
– Это грех, батюшка, так говорить, – покачал головой княжич Олег. – Честному христианину не пристало двоеженство! Лучше бы обвенчать брата Михаила с той простой девицей! Ну, и что с того, если она не княжна? Сердцу не прикажешь! А может, сам Господь послал ему такую женку в супруги как испытание? Зачем ты сердишься на любовные дела Михаила? Гнев, батюшка, не от Господа, но от лукавого!
– Ты будешь меня учить? – возмутился князь Роман. – Вот какой святоша! Ты прав только в одном: хоть тот презренный Михаил строптив, но он не святоша, а воин! Мы увидим, как он будет сражаться под началом нового воеводы Добра…Ну, а бок о бок со мной, на худой конец, ты сам сгодишься. Вот мы ходим с тобой не в один поход, и ты неплохо сражаешься…Конечно, ты не Михаил, но и так хорошо…Вот вернемся из этого похода, доиграем свадьбу, и тогда подумаем о тебе. Женим тебя на княжеской дочери, благо, таковая есть на примете…Остепенишься. Станешь мне достойным наследником. Не хуже, чем мой зять, княжич Александр. Уже подарил мне внука! Крепкий такой, говорят, родился младенец Василий! Чем ты хуже?
– А я, батюшка, несмотря на такие твои слова и мою покорность, – выпрямился в седле княжич, – вовек не соглашусь жениться на княжеской дочери! Лучше монастырская келья, чем насильная женитьба! Господь не велел жениться без душевного желания!
