тобой. Я не знаю, могу ли я заключать законный брак, возможно, после ухода из ордена будут проблемы с этим, но… Останься со мной. Не могу ничего тебе обещать, кроме того, что тебе никогда не придётся сажать орхидеи в саду. Я люблю тебя. Никогда ещё никому этого не говорил. Я люблю тебя.
— Ведьма чораева, — подсказываю я.
— Ведьма или ангел, — он легонько дует мне в лицо, сдувая непокорную прядь волос, лезущую в глаза. — Уже не важно. Может быть, и то, и другое сразу.
Глава 72
Финальная
Вытираю мокрые руки о передник и выхожу в сад. Ждать нет никакой возможности.
Отдалённый стук копыт, бренчание колёс экипажа по неровной сельской дороге звучат для меня как раскаты грома. А вдруг это просто заблудившийся путник? А вдруг это Аверт вернулся раньше времени? Наверное, сегодняшний день — единственный, когда я надеюсь, что это не он. Живот скручивает спазмами, к горлу подкатывает лёгкая, уже привычная за последнюю неделю тошнота, но я стараюсь держать себя в руках.
Экипаж останавливается неподалёку от ворот, и я вижу высокую знакомую фигуру, с некоторым трудом выбирающуюся наружу. Тяжёлый кожаный сапог попадает аккурат в небольшую, но коварно глубокую лужу. В этом году осень, кажется, вся сплошь состоит из одних дождей.
Без привычного белоснежного одеяния, в самой что ни на есть «светской» одежде — сером сюртуке, чёрных брюках, высоких сапогах — магистр Эйгон выглядит непривычно, но весьма эффектно. Никто не заподозрил бы этого сильного, несмотря на почтенный возраст, морщины и серебристые волосы, мужчину в связи с Орденом герехтеров. Шрам, рассекающий лицо, казалось, стал ещё глубже, а тёмные глаза смотрят проницательно и в то же время не выдают никаких тайных душевных порывов своего хозяина.
— Рад тебя видеть, девочка. Не думал, что ты так быстро по мне соскучишься.
Да, со времени нашей последней встречи прошло всего три недели. И, тем не менее, именно его я должна была, непременно должна была сегодня увидеть.
— Проходите в дом, — неуверенно говорю я, но магистр, кажется, и на улице неплохо себя чувствует. А то, о чём мне нужно с ним поговорить, требует более укромной обстановки. Впрочем, Лиоке я сегодня дала выходной, как и ещё одной служанке, приходящей иногда на помощь по хозяйству. Так что можно не опасаться лишних ушей.
Спустя всего пару дней после того, как мы с Авертером наконец-то поговорили откровенно и обо всем сразу — по большей части в горизонтальном положении, что, впрочем, не помешало прояснить самые основные вопросы, мы с ним уехали из Арлекса. Не только потому, что его время там закончилось, и нужно было окончательно завершить некоторые вопросы с Орденом, но и потому, что скрывать новый статус наших отношений было бы затруднительно, а сплетен я не хотела. Мы уехали, и я в очередной раз за свои двадцать три года начала новую жизнь, совершенно не похожую на прежнюю.
Только в этот раз всё было иначе.
Не сказать, чтобы просто и легко, отнюдь. Авертер устроился санктусом в обычный сельский приют. Поначалу денег у нас было совсем немного — мои сбережения и те, что заработал он. Конечно, Авертер формально оставался Бэкхеймом, хотя права на главенство рода он окончательно передал дяде, тем не менее, он был членом семьи и мог рассчитывать на часть её доходов. Мог — но не стал, и я не имела никаких возражений по этому вопросу. Отчасти потому, что где-то в глубине души у меня жил иррациональный страх того, что если лорд Ликор заведёт очередную женщину для утех, мой Авертер будет иметь законное право воспользоваться её услугами…
Но еще более абсурдным и даже отчасти смешным было то, что я, стремящаяся разорвать все связи с прошлым, сама теперь носила эту роковую для себя фамилию. Я не настаивала на заключении законного брака, даже сопротивлялась какое-то время: и потому, что боялась этой фамилии, и потому, что до сих пор не считала себя достойной такого статуса. Но Авертер настоял. Он, кажется, всё ещё ревновал меня к прошлому. И возможно, никогда не перестанет ревновать и в глубине души быть уверенным, что любой мужчина в радиусе ста миль мечтает меня увести. И хотя я совершенно точно знаю, что мне не нужен никто другой — и могу сказать это с полной уверенностью — я почему-то не спешу его разубеждать.
Спустя всего пару недель после маленькой тихой свадьбы, на которой не было никого, кроме нас двоих и старенького подслеповатого санктуса, я получила письмо, первое личное письмо на имя — страшно сказать! — леди Римии Бэкхейм. Письмо оказалось анонимным, и хотя я подозревала, что кроме магистра Эйгона оправить его некому, нотка сомнения всё-таки оставалась. А уж когда я прочитала содержимое, то и вовсе не знала, что и думать. Это содержимое было более чем кратким.
"Леди Римии Бэкхейм.
Ваши сведения действительно стоят девяноста тысяч золотых хорров. Сохраните их в тайне".
Далее следовал адрес одного из хорренских банков и номер ячейки. Первым моим порывом было сжечь послание и никому не говорить о нём, но я, разумеется, рассказала Аверту о нём сразу же, как он вернулся. Немного подумав, мы решили всё же купить собственный дом. Часть средств оставили на будущее, а еще одну сумму — мой маленький каприз — я отправила Лиоке с просьбой передать их её сестре, чтобы она закончила с тем ремеслом, которое — я знала это на собственном опыте — не приносит женщине ничего, кроме опустошения. Мне удалось сойти с этого скользкого пути, и я хотела помочь хотя бы кому-то ещё. Лиока была счастлива получить весточку от бывшей хозяйки и попросилась продолжать свои прежние обязанности у меня. Что ж, это было наилучшим решением: уборка и готовка по-прежнему давались мне с трудом, и я подумывала о помощнице…
Вместе с Лиокой появились и вести о Бэкхеймах. Лавтура не арестовали, конечно, лорд Ликор расстался для этого с немалой суммой, но помолвка его с наивной и пылкой леди Мариссой расстроилась окончательно. После того, как шумиха, поднявшаяся после суда, немного утихла, глава рода Бэкхеймов отправил непутёвого сына в закрытое военное училище на севере Хорренхая. Не думаю, что такого взрослого раздолбая может исправить даже строгая военная дисциплина, впрочем, чем Чорай не шутит.
Новую женщину для утех лорд Ликор не взял. Леди Асгая притихла, одним словом тот год с лишним, что я не видела своих бывших хозяев, они жили
