Читаем без скачивания Васек Трубачев и его товарищи - Валентина Осеева

– Да они приехали дом смотреть, им наши занавески ни к чему… – сказал Петя Русаков.

– Мало что дом! Занавески тоже нужны… – прервал его Мазин, захватывая из рук Марии Ивановны ворох кисеи. – Саша, беги вперёд, за гвоздями, спроси у Грозного. Идёмте, Мария Ивановна. Мы живо всё сделаем!

Ребята пошли за ним. Проходя мимо участка Алёши Кудрявцева, они ахнули. За утро здесь вырос большой кусок забора. Желтели новые столбы и аккуратно прибитые штакеты. Несколько мальчиков вместе с Алёшей Кудрявцевым ещё возились неподалёку, что-то доделывая.

– Не останавливайтесь и не смотрите! – быстро шепнул Одинцов. – Рано им ещё торжествовать!

– Материал из лесу уже привезли? – спросил у Синицыной Саша.

– Сейчас, верно, привезут. С утра поехали, – ответила та.

Мальчики прошли мимо нового забора, стараясь казаться равнодушными.

А в госпитальной кухне, обняв за шею тётю Дуню, Васёк тихонько утешал её, незаметно вытирая рукавом и свои слёзы. Весть о том, что Павел Васильевич нашёлся и лежит в госпитале, потрясла Евдокию Васильевну. Ей сразу представилась палата, где на одной из коек мечется и страдает её Паша. Не имея возможности бежать к нему, помочь, облегчить муки близкого, родного человека, она тихо плакала, не вытирая безудержно катившихся по щекам слёз.

– Тётечка, ведь у нас все хорошие – и врачи и сёстры… Если очень больно, они дают лекарство, впрыскивают что-нибудь… – шёпотом утешал её Васёк.

Но тётя Дуня молча качала головой. Она вспоминала Пашу в деревенском доме своих родителей, когда, ещё маленьким, он, переваливаясь, как уточка, только начинал ходить; она вспоминала его школьником с сумкой на боку, в новом картузе, подаренном крёстной; она вспоминала его взрослым человеком, коммунистом Павлом Васильевичем Трубачёвым и надёжным, заботливым братом Пашей… Вспоминала и плакала… А в кухонное окно скупо светило послеобеденное солнце, и на плите, упревая в огромном котле, тяжко вздыхала солдатская каша.

Глава 61

Вася собирается

Вася ходил за старшей сестрой и недовольным голосом пояснял:

– Если человек чувствует себя здоровым, то нечего его держать в госпитале. Мне, сестрица, давно пора на выписку.

– Вася, я уже вам сказала – в конце недели! Надо же слушать врачей, вы не ребёнок, – хмурилась сестра.

– Опять всё то же! – удручённо разводил руками боец. – Да вы хоть шинель мне выдайте. Всего и вещей у меня – одна шинель. Что ж это, сестричка, малейшую просьбу не можете исполнить!

Сестра останавливалась и, качая головой, с улыбкой глядела на длинного, словно выросшего из халата паренька:

– Замучил ты меня, Вася, честное слово!

– Да ведь шинель командира моего… Хоть в руках бы мне её подержать. И беспокоюсь я – не переменили бы… Ведь в горячке привезли меня, не спутали б в кладовой у вас.

– Ничего у нас не путают, всё под номерами хранится. А в палату дать шинель я не могу. Не мешайте мне работать! – начинала сердиться сестра.

Вася шёл в палату и, обхватив руками голову, садился на свою койку.

– Что, никак не выпроситься? – ласково поддразнивали его раненые.

– Что нельзя – то нельзя, – резонно замечал Егор Иванович, откладывая на столик книгу. – Врачи лучше знают! Почитал бы, как наука вперёд шагает! Что зря время терять? После войны нам эти знания на каждом шагу пригодятся.

Егор Иванович и Вася были в числе выздоравливающих, и оба готовились к выписке. Вася уже ходил, стараясь держаться молодцом и не хромать. Врачи обещали отпустить его в конце недели. Теперь каждый день казался Васе длинным, как год.

– Э-э-эх! – по-стариковски кряхтел Вася. – Держат человека, сами не знают чего! А на фронте люди нужны…

Лида и Нюра застали Васю и Егора Ивановича во дворе. Они сидели на скамеечке под деревом и беседовали.

– А, пришли наши пионерочки! – обрадовался Егор Иванович. – Сядь около меня, доченька… Скоро уеду я. Тогда уж после войны только повидаемся. Приедешь к нам в гости, в колхоз… Вот мне дочка пишет – богатый урожай они сняли, а ведь женщины да дети работали… Почитай-ка! – Егор Иванович вытащил полученные письма.

Нюра, присев рядом, терпеливо перечитывала их, удивляясь и ахая. Как бывало раньше, предложила написать под диктовку ответ.

Егор Иванович завернул рукав халата, показал больную руку, пошевелил пальцами:

– Сам теперь справляюсь. Медицина чудеса делает. Вот вырастешь – иди на врача. И дочке своей так закажу. Хороший врач – великое дело…

Егора Ивановича позвали в палату. Вася с Лидой разговаривали о ребятах. Нюра подсела к ним ближе.

– Привык я к вам. Правда, всё равно скоро расставаться, а всё-таки забегайте почаще. Как там с учёбой у вас, как ремонт идёт?

Лида рассказывала, передавала приветы.

– Эти дни никак нельзя было вырваться. Нам ведь тоже видеть тебя хочется, Вася. Ты хоть перед отъездом зайди в школу.

– Обязательно зайду! Да ведь вот не пускают ещё никуда, а то поработал бы я с вами денёк-два на стройке. Я, бывало, с ребятами весь день на пришкольном участке вожусь. Бо-ольшой участок нашей школе колхоз дал!

Вася начинал рассказывать о школьниках из своего села, вытаскивал из кармана полученные письма:

– Мало я кому писал отсюда, а всё-таки нашли меня мои ребята.

– Вот уедешь ты, Вася, и скучно-скучно нам станет… Приезжай после войны, Вася, ладно? – говорили девочки. Вася растроганно благодарил:

– Спасибо вам, сестрёнки! Обязательно приеду. Я вас всегда помнить буду! Командир мой говорил так: хороший человек не вспоминается, а запоминается.

Когда девочки ушли, Вася лёг на койку и, закинув руки за голову, размечтался: «Вот кончится война… Вернёмся мы все с фронта, разойдёмся кто куда. В мирной жизни дело каждому найдётся. Только бы скорей до победы дойти!»

Вася представил себе благословенный день победы, ослепительное солнце и флаги над Москвой.

Мысленно увидел толпы народа, заполнявшие Красную площадь, увидел на трибуне весёлые лица.

«Что, рассчитался с врагом, Вася?» – спрашивают его. «Рассчитался! Не оживёт больше».

Вася открыл светлые, затуманенные мечтой глаза и внезапно увидел около своей койки Трубачёва. Он вскочил и крепко обнял мальчика:

– Когда же ты пришёл? Л я и не слышал – не то заснул, не то замечтался!

– Вася! Я о своём отце узнал. Он в полевом госпитале, контуженный, – сообщил Трубачёв.

– Да что ты… Верно ли?

Васёк рассказал о митинге железнодорожников.

– Теперь жди письма. Обязательно письмо будет, раз человек на поправку пошёл, – уверил его боец. – Я вот, пока сильно больной был, ничего родным не писал. Зачем пугать зря! – Вася ласково погладил мальчика по плечу. – Дождался ты наконец весточки! Ранен – это не убит, врачи на ноги поднимут.

– Я, бывало, ночью проснусь – и страшно мне сделается: вдруг убьют? Теперь хоть знаю! – сказал Васёк.

– Молодец ты, крепко держался. Вот и правду командир мой говорил: надежда и в последней минуте живёт.

– Я все слова твоего командира запоминаю! – с живостью сказал Васёк. – Мне они в жизни помогают. И в тот раз, когда от Генки письмо получили, тоже помогли. Помнишь, как он сказал, что не плакать надо о товарище, а славные дела в честь его делать?

– Он зря слова не бросал. Скажет как отрежет. Да ещё своим примером подкрепит. Как ему не поверишь!

Когда в госпитале наступил час послеобеденного сна, Васёк попрощался со своим другом и побежал на стройку. Он очень спешил, так как в первый раз нарушил составленное им самим расписание.

Глава 62

Гости

Гости застали хозяев за горячей работой. Наверху, в коридоре, несколько девочек мыли полы. Осторожно обходя мутные лужицы воды, ребята выносили в мешках битый кирпич и рваные куски старых обоев.

В одном из классов, стоя на стремянке, Леонид Тимофеевич белил потолок. Он макал в ведро длинную кисть, высоко поднимал её над головой; белые брызги летели сверху и расползались пятнами на синем комбинезоне.

В другом конце комнаты Толя Соколов, разложив на полу обои, аккуратно обрезал ножницами кромку. Школьник из пятого класса помогал ему, развёртывая длинные трубки обоев и отмеряя одинаковые куски.

В соседней комнате Елена Александровна вместе с девочками складывала последнюю печку. Грозный с несколькими школьниками, вооружась тряпками и газетами, мыли окна. В большом зале слышались голоса рабочих и стук молотков – там настилали полы.

Внизу, в пионерской комнате, Федосья Григорьевна с помощью младших ребят ремонтировала наглядные пособия. Дети аккуратно раскладывали на столах цветные таблицы, карты и наклеивали их на марлю.

Пионерская комната была уже убрана, даже на окнах и на столе стояли цветы, принесённые школьниками.

Никто не слышал, как подъехала машина. Нютка первая сообщила своей учительнице:

– Федосья Григорьевна, к нам какие-то военные дяденьки приехали!

Гости прошли по нижнему коридору, заглянули в пионерскую комнату.