разматывать лицо. Сначала стала видна закрытая часть щеки под глазом, потом часть лба и, наконец, когда весть бинт был снят, закрытый глаз. Красный полусросшийся шрам размашистым пятном покрывал глаз, часть лба и щеки, заходил на переносицу. Это было похоже на рваную рану, словно кожу выдирали кусками. А потом Элиот открыл глаз. Трудно было различить неровные очертания поврежденной радужки в этой луже крови, которую и глазом назвать трудно. В белке больше красного, чем белого, кровь сочится из радужки наружу плотной паутиной, а несколько капель даже попали на ресницы. Черный остроконечный зрачок дико подрагивает и глядит в разные стороны, совершено не считаясь со вторым нормальным глазом. Это выглядело настолько пугающе, что я в опаске закрыла свои глаза, словно бы и мои могли измениться от такого зрелища.
Демонический глаз бешено метался в разные стороны, человеческий — глядел на Мелори выжидающе, скорбяще. Сама Мелори в ужасе отшатнулась от брата, отступила назад и на мгновение её лицо свело судорогой отвращения, но всего лишь на мгновение, после чего она тут же подавила эту эмоцию. И все же этой секунды хватило Элиоту. Он, издав болезненный вздох, резко закрыл поврежденную сторону лица руками, опустил голову и отвернулся. Мелори протянула к нему руку, хотела что-то произнести, но не смогла. После чего вспыхнула злостью, подняла голову на Алана и прошипела дрожащим от гнева голосом:
— Что ты с ним сделал?!
Алан с наигранной усталостью вздохнул и покачал головой.
— Не заставляй меня разочаровываться в тебе, Мелори. Я же только что все тебе любезно и подробно объяснил.
— Тогда, — начала женщина, усмирив свой гнев и взглянув на брата, — что это?
— Это расплата, — проговорил юноша, — за самоубийство. Я, как и ты, неуязвим для своего демона. Но он сумел вырваться наполовину, так как я готов был добровольно умереть… Все слишком запутано! Я не смог выжить один после твоей казни. Меня искали, хотели так же казнить. — Элиот сгорбился, его плечи задрожали, а воздух вокруг словно сделался в три раза плотнее из-за чего по моему телу пробежали мурашки. — И через пару месяцев я просто спрыгнул с отвесной скалы в озеро. Думал, умру сразу, но не получилось. Лучше уж быть казненным, чем так. Удариться лицом прямо о подводный камень, трепыхаться минуту, захлебываясь кровью и водой… Больше четырехсот лет прошло, а комок в горле все никак не рассосется. А потом была темнота, свет, опять темнота, после чего я очнулся на берегу. Но очнулась лишь часть меня, а другая часть уже была поглощ… кх… поглощен…
Он запнулся от внезапного удушья, схватился одной рукой за горло, а другой сжал поврежденный глаз. Послышался смешок: тихий, но какой-то сумасшедший. А через мгновение парень обернулся, и оказалось, что он закрывает здоровый глаз, а демонический уставился на нас немигающе и зловеще.
— Я ненавижу его, — проговорил Элиот тонким, не своим голосом. — Он изуродовал тело, которое я так долго выбирал! И теперь я застрял в нем, словно в дверном проеме: либо назад, либо никуда, а назад я не хочу. А этот уродливый шрам! А моя сила! Все из-за тебя! — Демон, а это был именно демон, гневно указал на Мелори пальцем так эмоционально, словно надеялся, что его палец выстрелит и женщина разлетится на куски. — Ты то наверное гордишься своим телом, ты же можешь спрятать свой шрам. И демон не обременен цепями и совершенно спокоен. Какое единодушие!
Для Мелори его слова звучали оскорбительной пощечиной и она, вместо ответного выпада, пристыжено опустила голову. Возможно, она действительно винила себя в случившемся с братом, раз не смогла ничего ответить. Как бы там ни было, её реакция почему-то сильнее разозлила вспыльчивого демона. Он зарычал, тело юноши задрожало от напряжения и переизбытка силы, из поврежденного глаза по щеке потекла непрерывная струйка крови. Демон пригнулся, расставил руки, и в бешенстве завертел головой, оглядывая каждого и явно намереваясь в любую секунду сорваться с места и нанести удар.
Мелори тут же заслонила своей спиной Роуз, Данте встал передо мной и Крисом. Демон на их манипуляции издал насмешливое полуфыркание полурычание. Демоническую энергию, переполнявшую актовый зал, можно было буквально почувствовать кожей.
Но вот две тяжелые руки Алана легли на плечи взбешенного демона, от чего тот вздрогнул, словно от удара током. Он повернул голову в сторону Алана, встретился с его пронзительными красными безднами глаз. А через пару секунд зрительного противоборства издал короткий рык побежденного зверя и покорно, но с явным недовольством, опустил руки.
Уродливый окровавленный глаз в последний раз направил свой гневный взор на нас и закрылся. Элиот тут же зажал его ладонью, широко раскрыв здоровый глаз. Парень быстро осмотрелся, заметил держащие его руки Алана, испугался, но потом успокоился, судя по смягчившемуся лицу. Когда Алан отпустил его и отошел на шаг, парень совсем успокоился. Но теперь его лицо стало унылым, взгляд вялым. Элиот молча перевязал уродливую сторону лица, после чего устало уставился на Мелори.
— Мой демон, Левиафан, меня ненавидит за то, что я изуродовал свое тело таким шрамом, — заговорил он со смиренным спокойствием. — Когда Алан нашел меня, Левиафан был неудержим и чаще управлял моим телом, чем я. По неосторожности он напал на Алана с намерением убить, и теперь Алан, по правилам демонов, может в любой момент уничтожить его. Мой демон не хочет умирать, поэтому вынужден слушаться его. Только Алан может сдерживать Левиафана. И я тоже вынужден слушаться его, а иначе мой демон запрет меня в собственном теле. Я сам виноват. Теперь моя жизнь в их руках, у меня совершенно нет выбора. Поэтому, — Элиот с мгновение помедлил, — поэтому я вынужден, как и они, быть против тебя.
— Элиот, — с нотками мольбы выдохнула Мелори, — что ты такое говоришь? Не нужно. Давай просто уйдем вместе и спокойно поговорим. Мы же столько лет не виделись! Пойдем с нами. Мы найдем выход, мы спасем тебя. Не может же быть все настолько плохо. Такого не бывает! Ну, давай же!
Элиот с невыносимой болью улыбнулся.
— Я бы отдал все свои столетия бессмертной жизни, за один день спокойной жизни с тобой. Но это невозможно. Хотя даже это мгновение, когда я вижу и слышу тебя — самое счастливое за все прошлые века.
Мелори захотела подойти к брату, но лишь она сделала шаг, он тут же отступил на два назад, прикладывая для этого невероятные моральные усилия.
— Пожалуйста, не нужно. Не заставляй меня
