за которым обязательно потянутся тревожные мысли и повсеместно выглядывающий из-за угла страх. Вика не умела справляться с собой один на один. Для этого ей требовалось начать работать, и чем сложнее встанет перед ней задача, тем лучше.
Благо, с этим проблем не было. Вика убедилась в правильной последовательности и точном дозировании препаратов реаниматора, и только после этого отправилась в лабораторию. У неё было как минимум часов шесть до того, как Александр Александович придёт в себя.
И стоило ей окунуться в труды предшественников, как она позабыла про всё на свете. Шутка ли – пятый домен жизни! И ещё кто об этом заявлял! Доктор Кислых, легенда ксенобиологии!
На всякий случай Вика сверила соображения Валентины Богдановны с современными постулатами: археи, бактерии, эукариоты, вирусы – четыре принятых наукой домена не подвергались сомнению именитой учёной. Последние, кстати, были причислены к «жизни» сравнительно недавно, чему предшествовали нешуточные баталии. Главным аргументом противников стала так называемая инертность вирусов, их «замирание» в отсутствие потенциальных целей и «активация» при их обнаружении.
Поначалу Вика забеспокоилась, что придётся дёргать Трипольского. Просить его всё скомпоновать, чтобы хоть как-то разобраться. Но доктор Кислых, оказалось, была очень организованным человеком, всё оставленное ею – видео, аудио, тексты, графики – пребывали в изумительно удобном порядке.
Вика давно научилась не удивляться ходу мысли коллег. Её внутренний индикатор редко подводил, и вот сейчас он как раз твердил, что к предположениям доктора Кислых стоило как минимум прислушаться. Хоть и были они порой весьма… интуитивны.
Валентина Богдановна не пришла к какому-то определённому выводу. Возможно, просто не успела. Предметом её внимания стал лес, но не обитатели его удостоились звания домена, нет. С ними всё вышло прозаически: основа – углерод, белковое строение, эукариот. Писать «Wow!» на полях не было повода.
Чести той удостоился сам лес. Доктор Кислых с самого начала предположила, что уникальность его не втискивается в понятие «экосистемы». Она заподозрила в нём единый организм.
Анализ коры деревьев показал, что они тоже относятся к эукариотам, то есть имеют ядерное строение клеток. Но в качестве основы у них не углерод, как на Земле или Хиц-2, а фосфор. Теория существования такой жизни высказывалась ещё в прошлом веке, если не раньше. И было хорошо известно, что для этого необходим легкодоступный азот. Но при таком раскладе в атмосфере планеты должен бы преобладать аммиак, чего анализы, взятые под кронами, не подтверждали.
И какового же было изумление Виктории, когда выяснилось, что выше сросшихся крон господствовал аммиак! Что именно он был виновен в изумительном преломлении света, и что температура там не превышала ноля градусов по Цельсию! И это когда на белом песке прогалин дневная температура неизменно пробивала отметку «плюс пятьдесят»! Нонсенс!
Аммиак легче смеси кислорода и азота, привычного землянам «воздуха», который преобладал и у самой поверхности Ясной. Но притом, как уверяла Кислых и её коллеги, по каким-то причинам на стыке двух пластов газы не перемешивались, во всяком случае этого не удалось зафиксировать. По логике вещей то и дело образовывались бы небольшие тучки и капал лёгкий дождик, состоящий ни много ни мало из нашатырного спирта.
Доктор Кислых полагала, что лес каким-то образом препятствовал смешению газов. Он питался из глубин почвы фосфором, «дышал» азотом из аммиака, и при этом почему-то не поглощал его же из-под крон. Отчего-то там стабильно поддерживалась иная, в корне отличная атмосфера, в которой присутствовала вода, иногда в виде холодного тумана, пусть и с примесью. Возникал вопрос: зачем?..
Взрывающихся червей Кислых прозвала дождевиками. Именно они, по её убеждению, доставляли воду в вечную тень леса. Не так далеко шумел океан, всего около сорока километров. Пробы воды показали добрую примесь аммиака и почти полное отсутствие соли. Дождевики, видимо, “фильтровали” воду, ведь в туман аммиака не содержал.
Важным было наблюдение по ветру и рекам. Фундаментальное даже: ни первого, ни вторых люди на планете не обнаружили вовсе. Утверждение немного сбивало с толку, но Вика, помня о способе вхождения в научную дискуссию, которому её научили в НИМИ, поначалу принимала утверждения если не за чистую монету, то во всяком случае не подвергала их шквалу критики. Несолёность океанской воды, принесённой под кроны дождевиками, например, запросто объяснялась хотя бы отсутствием на планете рек. Никто не отменял каскад закономерных вопросов после такого «объяснения», но всё же.
Внутри стволов деревьев циркулировал некий сок, которым питались местные аборигены – клещи. И это уже был настоящий шок для биолога. Не было сомнений, что клещи – углеродная жизнь, в то время как лес – фосфорная. В корне различная биохимия! Ни при каких обстоятельствах клещ не смог бы питаться соком деревьев, он бы погиб! Сразу! Тем не менее, питался, и на глазах у всех.
Чуть сбавило градус наблюдение помощника Кислых. У него вышло относительно долгое время следить за одной и той же особью. Насосавшись фосфоресцирующего древесного сока, клещ, оказалось, прожил очень недолго. Его хватило только на то, чтобы спуститься со ствола и проползти с пару-тройку десятков метров без какой-либо видимой цели, где он и умер, побившись в судорогах.
Изучение клещей дало немало ответов команде Кислых, но ещё больше оно породило вопросов. Учёные выявили у них важную особенность – полное отсутствие хоть как-то выраженных способностей к самозащите. Панцирь нигде не утолщался, был равномерно тонок и хрупок – при неудачном падении с дерева клещ погибал. Ни ядовитыми железами, ничем подобным он не обладал. Напрашивалась мысль, что клещам не от кого было защищаться. Кроме того, команда Кислых не оставила ни единого упоминания о Карине. Вообще. Будто бы и не было её на Ясной. До людей.
Первопроходцы Ясной, озадаченные тем, что трупы никоим образом не разлагаются, провели опыт-наблюдение. Рухнувший «случайно» с дерева клещ разбился насмерть. Для поддержания естественных условий его не трогали. А проверять решено было раз в сутки. Но при первом же возвращении учёных он бесследно исчез.
Тогда схожая судьба постигла ещё одного аборигена. Но на сей раз около него оставили видеокамеру, прикрепив ту к дереву. Вернувшись, люди снова не обнаружили трупа. А на кадрах было видно, как клеща медленно втянул песок. Так, что и следа не осталось.
Те три с небольшим часа, что Виктория провела в лаборатории, наедине с записями предшественников, начисто выветрили её голову. Она словно перезагрузилась: от страхов и тревог не осталось и следа, их заволокло кипучим облаком мышления. С пятым доменом Вика не соглашалась более чем полностью. Во всяком случае, она представляла
