мой. И скажу вам больше: ворона и не могла быть той самой, изначальной! Почему, спрашиваете вы? – Буров молчал. – А потому, что она всего лишь программа! Она набор безусловных рефлексов, обличённых в биологическое тело, не более. Что ответите вы на её излечение после первого же лабораторного «прыжка»? У неё было сломанное крыло, всем известно, что она никогда не летала, с малого возраста, когда оказалась питомицей Антонова! А что случилось после опыта с её переносом?! Правильно! Она по-ле-те-ла!
Они прошли мимо стоявшего на посту Истукана. Тот, как и подобает изваянию, не шелохнулся. Роман усиленно искал логику в словах Леонида Львовича, но пока выходило не очень.
– Антонов обоснованно решил, что воссоздание физической оболочки в точке Б происходит на основе ДНК объекта, ведь ворона полетела, и более того – «забыла» его самого. В ДНК нет и не могло быть «записи» о сломанном крыле и воспитателе! Естественно! Его трудно обвинить в чём-то, Эдуард был известным материалистом, потому и воспринял результаты так, как воспринял, – Ганич поставил контейнер. – Тем более, что никому не пришло в голову, даже на секунду, набирать в добровольцы людей с хоть какими-то отклонениями или болезнями! Ну ведь не пришло! И это тоже более чем обоснованно! Цель виделась в другом, и он шёл к ней, шёл шагами семимильными! Цепь случайностей увела его от истинного ответа на вопрос что же является носителем информации о переносимом субъекте, – с некоторым сожалением проговорил Ганич и добавил: – Неслучайных случайностей.
Роман придушил народившееся желание ответить ему немедля, начистоту. Несложно догадаться в какую сторону кренил разговор Леонид Львович. Всякого рода богословы только тем и живы, что водят людей окольной тропой, держась за подол Истины…
Меж тем, возвращаясь обратно в склад, Ганич продолжал:
– Не для кого же не секрет, друзья, что по возвращении на Землю Александр Александрович не излечится! Что нога его так и останется мумифицированной этой… этим чудовищем, про которого вы рассказывали.
Тут Леонид Львович взял паузу. Наверное, он виделся себе победителем, на мгновение задержавшим меч над поверженным противником, позволяя тому лицезреть собственную смерть.
Да, все с самого начала знали, что нога Саныча не «отрастёт», стоит ему «прыгнуть» обратно. Иначе никогда и не было. Впервые тяжело раненого космопроходца возвращали не с Анубиса, как можно бы подумать, а с дедушки Марса. В том самом пожаре на «Маркизе» обгорело двое, не критично, всего около десяти процентов кожного покрова, без проникновения. Но со временем пошло заражение и командир решил вернуть пострадавших в Новосибирск.
Можно представить реакцию Антонова, когда из капсул вынимали обожжённых людей. Это рушило на корню выстроенную им теорию. Но нашлись лаборанты, которые утверждали – Эдуард Кириллович был спокоен. Будто бы знал, что так всё будет.
– Возможно, – как бы с сожалением вздохнул Ганич, – он нащупал бы нить к верному ответу, взгляни на новые обстоятельства иначе… Но! Антонов продолжил копать в том же направлении. В глубину могилы собственной – величайшей! – теории, ища несуществующие причины… Я не верю, что такой ум не допускал: носителем информации о человеке может быть… сам человек! Его разум!
– Спасибо, что не душа, – пробасил Буров.
– Неважно! – точно с кафедры воскликнул Ганич. – Пусть тот, кто скажет, что это не одно и то же, первым бросит в меня камень!
Капля по капле, чаша Романова терпения мелела… Перед внутренним взором встал пыльный перрон, пропахший порохом и страхом, и родные женщины с бездонными слезящимися глазами, преисполненными веры. В справедливость. В любовь. В единение.
Роман встрепенулся.
Впервые в жизни во время экспедиции он поступил не по Уставу. Пара секунд, и голос Ганича – проникновенный, отечески добрый, но бесконечно чуждый – смолк.
Стоило ему заглушить исходящий от теолога канал, как эфир вздрогнул под тяжестью баса:
– Командир! Ты слышишь меня? Я на индивидуальном канале!
Роман настроился на приём Бурова, усмехаясь – его, видимо, тоже доконал настырный пастор. Настолько, что захотелось высказаться наедине.
– Да, Тимофей Тимофеевич. Слышу, говори.
– Ты был летом на Обском море?
– Нет, я не езжу туда. Почему спрашиваешь?
– Но ты ведь купался где-то?
Роман секунду помедлил, собираясь с мыслями.
– От осени лето отличалось разве что сезонными скидками, так что… – отшутился он. – Ты вообще был в Новосибирске этим летом?
– Я-то был… – пробормотал странно Буров. И отключился, перейдя на общий канал.
У самого выхода экзотело Романа неожиданно дёрнулось, словно они с Бёрдом опять столкнулись, его немного развернуло и повело вбок, да так, что он с трудом устоял. Интерфейс сразу выдал причину – перед лицом высветилась схема «Осы», на которой красным обозначался правый коленный сервопривод. Тот самый.
– Твою дивизию…
По броне сзади постучали. Роман обернулся и увидел перед собой «Сапфир» с ящиком питательной смеси. Пришлось вернуть второй канал связи.
– …я говорю: больше не уместится! Не слышно, что ли? – недоумевал Ганич.
– Слышу, Леонид Львович, слышу. Значит, заканчиваем. Майкл?..
– Тут ещё на два-три рейса, – отозвался со склада американец. – Я иду.
– Не так много у нас в запасе, чтобы вернуться до темноты, друзья-товарищи. У меня небольшие неполадки с экзотелом. Шут его знает, возможно, придётся останавливаться, так что поторопимся.
Роман окинул взглядом бугристую поверхность сросшихся крон. Воздух над ними искажался, образуя лёгкое марево, которого раньше они не замечали. Горная гряда на востоке была почти не видна, она тонула в некоем подобии тумана, как если бы атмосфера на высоте становилась более плотной, с лёгким коричневатым оттенком.
Разум – носитель информации о человеке… Роман читал об этой теории. Её озвучивали ещё до массового распространения единобожия и уж тем более – до «прыжков». Да и Антонов, вопреки убеждению Ганича, упоминал её в своих трудах. Возможно даже рассматривал всерьёз. Буров знал это, и странно было, что он не возразил теологу. Буров вообще странный в последнее время.
А что если она верна, эта теория?.. Антонов ведь успел только разувериться в ДНК-основе «прыжка», новый фундамент выстроить времени ему не хватило. Что если тела действительно воссоздаются по живой памяти человека?
Спроси сотрудника НИМИ, каким образом происходит это самое воссоздание в точке Б, он наверняка завязнет в ответе. Прозвучит пара общеизвестных, но сомнительных гипотез, почти точно будут озвучены одно-два его личных предположения. Но утверждать наверняка, что служит строительным материалом телам живых существ в точке материализации никто
