же некоторые продукты быстрого приготовления, упакованные в рюкзаке. Всё остальное описали и выдали справу об изъятых вещах. Его спросили, курит ли он, и узнав что нет, выдали бельё и повели в камеру для некурящих.
По времени это было раннее утро и, зайдя в помещение, Серебряков увидел, что там все ещё спали. В камере находились четыре двухъярусные кровати, две из которых были заняты спящими сокамерниками. Конвойные предложили парню выбирать любое место, и с пугающим металлическим лязгом, заперли за ним дверь. Димка огляделся вокруг. Потолок высокий, – оценил он размеры помещения. Справа от входа находился толчок – туалет. На небольшом возвышении – обыкновенная дыра в полу и ручка слива на стене. Рядом висел ржавый умывальник. Одна сторона туалета была огорожена небольшой стенкой, а с другой стороны на веревке висела обыкновенная тряпка. Койки железные с давно облупившейся краской. На каждой лежали старые матрасы и подушки, а так же в ногах было сложены грубые шерстяные одеяла. Рядом с кроватями стояло несколько тумбочек. На одних лежали продукты, на других книги и газеты, а так же личные вещи арестантов. Посреди комнаты стоял железный стол с лавками, намертво залитый в бетонный пол, на котором лежали доминошки и карты, а так же пластиковые тарелки и алюминиевые кружки. Над дверью висел в металлическом кожухе неяркий ночник.
Димка тяжело вдохнул спертый воздух, и поплелся к кровати, стоящей подальше от толчка.
Ночью он практически не спал. В голове метались мысли, но ничего путного Серебряков придумать так и не смог. Он до сих пор не мог поверить, что его банально подставили и сделали крайним. Да и бил он хулиганов не в полную силу, откуда вдруг у многих появились переломы, гематомы и отбитые внутренности, вспоминал он прочитанные показания свидетелей. Ну да Мишке, этому он врезал от души. Громов оказался он по фамилии, ну не мог же я отбить ему яйца, чтобы их удалили врачи? Или мог? Димка стал вспоминать и прокручивать в голове прошедшие события. Да, вроде, как все впали в оцепенение, когда он кинулся к стрелку. А сложение скорости тела и силы удара вполне могли нанести серьезные увечья. Ему и раньше приходилось в драке бить оппонента по яйцам, да и самому получать, но чтобы полностью их отбить – такого в жизни не случалось. А тут врачи ампутировали их. Хотя так этому гаду и надо. А то возомнил из себя невесть что…
Так он проворочался на койке до утра и уже почти закемарил, как раздался звук открываемой двери и в камере зажегся более яркий свет.
– Мусор выносим! – заорал кто-то звучным голосом. Димка приоткрыл глаза и увидел, что один из сокамерников с тюбетейкой на голове, прихватил большой пакет и пошел на выход. Он быстро вернулся и дверь за ним опять с лязгом затворилась.
– Мужики, у нас нованкый! – произнес он характерным восточным акцентом, с интересом рассматривая Димку. Остальные арестанты стали, позевывая подниматься со своих мест. Димка так же присел на кровати.
– Ну, рассказывай, кто ты, что ты и откуда, – попросил один из старожилов. Серебряков оглядел своих новых товарищей по несчастью. Четыре арестанта в возрасте примерно от тридцати до пятидесяти лет. Одеты кто как, без особых изысков. Все, практически, небритые, помятые с характерным запахом потных тел.
– Дмитрий Серебряков из Самары, – представился он. Задержали вчера за то, что отбился от хулиганов, пытающихся набить мне морду. Отобрал у них пистолет, да и надавал по мордасам, а мне шьют 111 статью часть третью.
– Ого! – уважительно протянул спрашивающий. – Однако. Даже не превышение мер самообороны. За что же тебя так?
– Да, по крайней мере, у одного из них, которому я сломал ребра и так отбил яйца, что пришлось их отрезать – папаша оказался большим начальником.
– Тогда всё понятно, – кивнул он. – Меня зовут Сергей Степанович Корыстов, местный я, обвиняют в растрате казённых денег 159 статья часть 4. Это вот, – указал он на своего более молодого соседа, – Пашка Мельников, из Севастополя, так же как и ты отобрал у хулигана нож, который его пытался ограбить и порезал того. Но ему шьют 114 статью – превышение мер самообороны. Этот вот, – указал он на сидельца с восточной внешностью, – Салямов Жанибек, – попался на квартирной краже статья 158, часть 3, приехал блин на заработки из Таджикистана. Ну и Карагач Семён, – указал он на Димкиного ровесника – за хулиганство отбывает 15 суток. – Серебряков всем кивнул, не поднимаясь с кровати. – А кормят здесь как? – поинтересовался он у Корыстова.
– Да никак. – Есть можно, но сам понимаешь не курорт. Кстати скоро завтрак начнут носить. Ты голодный?
– Да со вчерашнего обеда – ни крошки во рту не было, – признался Дима.
– Тогда присаживайся, чем богаты, – пригласил он к столу. Пока Серебряков набивал рот тем, чем поделились арестанты, они по очереди знакомили его с местными нюансами.
– Душ будет завтра. Нам дают помыться раз в 5 дней, – рассказывал Мельников. – После обеда выводят на прогулку, но там только подышать свежим воздухом – стены высокие, и проволока сверху. Завтрак в восемь часов. Обед примерно в час, ужин около семи. Отбой в десять вечера. Охрана здесь более-менее нормальная, не лютуют, да и передать что-то с воли могут за деньги.
– Да у меня здесь никого нет, – с набитым ртом пожаловался Димка.
– Это плёхо, – согласился с ним Жанибек. – Мине пириносят иногда земляки.
– Вот, что было в рюкзаке, – кивнул Димка на свою тумбочку и лежащие там продукты, – но их надо кипятком заваривать.
– Кипяток здеся есть! – улыбнулся Жанибек. – Не пержевай, усё скушаем!
– А сам-то кто по жизни, – указал на его татушки Семён. – Сидел или так, ради творчества?
– Ради творчества, – согласился с ним Серебряков. – По-пьяни как-то решил себе заделать. А работаю дизайнером, сюда приехал на море в палатке отдохнуть, вот и отдохнул…
– Прикольные тату, сразу видно хороший мастер делал, – завистливо цыкнул языком Карагач. Дизайнер говоришь? Может, и мне нарисуешь?
– Не такое, но нарисовать могу, но вот колоть… нет, я не мастак, – доедая бутерброд, оглядел свои руки Димка. – А на бумаге – без проблем, было бы чем…
– Ну, бумага и ручки у нас имеются – успокоил его Сергей Степанович.
После обеда, когда все собрались на прогулку – Димку вызвали на встречу с адвокатом. Тщедушный, худощавый мужичок, с суетливыми движениями рук – не произвел на Серебрякова никакого впечатления. Да и судя по беседе, адвокат даже и не пытался придумать ловкие ходы в его оправдание. Он заранее
