когда думаем о смерти, а потом благодарим вытащивших нас с того света. Даже если были уверены, что жить незачем. Потому что жизнь не бывает плохой или хорошей. Есть только жизнь и смерть, начальная и конечная точки. А все, что между ними, мы определяем сами. Я продолжаю работать здесь потому, что каждый день вижу жизнь и смерть. Сегодня в палате интенсивной терапии умирает юноша, пострадавший в автомобильной аварии. Завтра я слышу плач новорожденного. Мы увязаем в своих проблемах и тяжелых мыслях так глубоко, что перестаем видеть радость в простых вещах. Жаль, что многим из нас нужно побывать на краю пропасти, а то и скатиться вниз для того, чтобы это понять.
Девушка вздохнула, вновь поднесла чашку к губам и прикрыла глаза.
– София… моя подруга любила жизнь. Но это ей не помогло, как видите.
– Она приняла решение, Донна. Уже ничего не изменить, плохо это или хорошо. Вы живы, здоровы и дышите полной грудью. Совсем скоро вы поправитесь и вернетесь домой.
– Добрый день. Извините, что прерываю вашу беседу.
Невысокий мужчина в джинсах и кожаной куртке, стоявший в дверях палаты, рассеянно потрепал мокрые волосы.
– Свободных мест мало, припарковался чуть ли не в другом квартале, а зонт забыл дома, – виновато улыбнулся он.
– Думаю, вам горячий чай тоже не помешает, сэр, – приветливо откликнулась миссис Тибер.
– Нет-нет, благодарю. Я ненадолго. – Мужчина приблизился к Донне и показал ей удостоверение. – Рэймонд Лок, полиция Треверберга, отдел криминалистической экспертизы. Мисс Донна Паркс, полагаю?
– Это я, – подтвердила девушка.
– Я хочу задать вам несколько вопросов. Они будут касаться вашей подруги.
Донна отставила стакан и вновь забралась на кресло с ногами.
– А как же дежурные фразы вроде «я глубоко сочувствую вашей утрате»?
– Я их никогда не говорю. Если честно, мисс Паркс, меня тошнит от этой неискренней херни. В смысле, она искренняя, но допрос, который следует за ней, сводит на «нет» хорошее впечатление. К слову, в некоторых культурах смерть празднуется, вы это знали?
Девушка бросила беспомощный взгляд на медсестру. Та поднялась, жестом приглашая полицейского занять ее место.
– Вы уверены, что не хотите чаю, сэр?
– Он пахнет восхитительно, но я уверен.
– Пожалуйста, не утомляйте мисс Паркс. Она пережила тяжелое потрясение, ей требуется покой.
Мужчина, представившийся Рэймондом Локом, повесил куртку на спинку кресла, после чего сел и достал миниатюрный диктофон.
– Это вместо блокнота, – пояснил он. – У меня кошмарный почерк.
– Ладно, – кивнула Донна, пытаясь сконцентрироваться на предстоящем разговоре. Получалось плохо. Точнее, не получалось вовсе. Она хотела помочь полиции, но… кстати, а что здесь делает полиция? – Простите, детектив… вы из отдела криминалистической экспертизы. И вчера возле дома была целая толпа криминалистов. И внутри дома тоже… кажется, я чего-то не понимаю.
– Я не детектив. Обращайтесь ко мне «офицер», если хотите, но я предпочитаю имена. «Рэй» было бы идеально.
Девушка кивнула снова, на этот раз, молча. Полицейский оглядел смятую постель, стаканы на столе и, наконец, посмотрел ей в лицо. Глаза у него было темно-карими, почти черными, и Донна почувствовала себя товаром в руках кассирши, с которого сканер считывает штрих-код.
– Где вы находились вчера между десятью вечера и часом ночи?
– В баре «Королева ночи».
– Свидание?
– Ага. Я сама себя пригласила. Выпить виски. – Донна помолчала. – Напиться.
Рэй вертел в руках диктофон. Он не носил ни обручального кольца, ни перстней, и ногти у него были аккуратными. Даже чересчур аккуратными, подумалось девушке. Странно, ведь криминалисты копаются во всякой гадости… нет. Они надевают перчатки. По крайней мере, так показывают в кино.
– И что, удалось?
– Конечно. Напиться – это самая простая на свете задача.
– Нет. Решить проблему, которая вас привела в «Королеву ночи».
Донна вздохнула, допила остывший чай и вернула стакан на стол.
– Не то чтобы, – ответила она после паузы.
– Мужчина, да?
– Да… откуда вы знаете?
– Я видел ваш письменный стол. Вы активно работаете, так что версия с творческим кризисом отпадает. Остается личная жизнь. Вы иллюстрируете детские книги для издательства «Сандерс-Пресс», да? Я узнал ваши работы, видел их в энциклопедии по истории Треверберга, которую покупал для дочери сводного брата.
Девушка слабо улыбнулась.
– Да. А еще я рисую эротические комиксы.
Если собеседник и удивился, то виду не подал.
– Эротические? – уточнил он.
– Иногда и порнографические. Если хорошо заплатят. Забавно, но мне нравится рисовать и первое, и второе. В смысле, и иллюстрировать сказки, и сочинять эротические глупости.
– В этом нет ничего странного. Ю Несбё1иногда пишет книги для детей.
Донна рассмеялась, и Рэй недоуменно поднял брови.
– Извините. Я всегда думала, что полицейские ненавидят детективы, считают их глупыми и далекими от реальности. А мне нравится Харри Холе.
– Я отдаю предпочтение Джеку Ричеру2. Но моя истинная страсть – нуар. Боюсь, это неизлечимо.
– Истории про роковых женщин и постоянно курящих детективов, которые через слово повторяют, что слишком стары для этого дерьма?
Полицейский широко улыбнулся, и девушка почувствовала, что сковывавшее ее напряжение сходит на «нет». Она не привыкла доверять людям, но этому человеку может довериться со спокойной душой. Донна оглядела Рэя снова, на этот раз, изучающе, с искренним интересом. Красавцем не назовешь, черты лица резковаты, но зато правильные, гармоничные. В женском внимании, скорее всего, недостатка не испытывает. На вид – между тридцатью и сорока, ближе к последнему. Чисто выбрит, одет в дорогую рубашку, забавный контраст с дешевыми джинсами. Невысокий рост, на взгляд Донны, был его единственным недостатком, да и богатырским телосложением, как Джесси, мужчина похвастаться не мог, но выглядел крепким и подтянутым. Плавает или бегает. А, может, и первое, и второе. И еще у него совершенно очаровательные ямочки на щеках.
– Точно. Моя бывшая невеста чуть ли не каждый день говорила, что у меня дурной вкус. Дескать, эти книги нужно сжигать перед прочтением.
– Мне очень жаль, – вырвалось у Донны.
– Да, меня, признаться, такая реакция раздражала, но у каждого есть право на свое мнение.
– Нет, я говорю о вашей невесте. Она ушла к другому?
Рэй нахмурился так, словно пытался вспомнить события далекого прошлого.
– Она умерла, – коротко ответил он.
– Ох. Примите мои соболезнования. Я часто говорю глупости…
– В вашей спальне много книг. В
