Сейчас, свернувшись в постели, Керри чувствовала, что ее охватывает паника. Из того, что ей пришлось пережить за последние месяцы, этот удар был самым ужасным. Вспомнив голос Зана, Керри попыталась найти разгадку. Почему все случилось именно сейчас?
Догадка явилась с пугающей ясностью. Существовало только одно объяснение внезапного изменения отношения Зана — Шаннон. Все дело в ней. Каким-то образом она сумела вновь проникнуть в жизнь Зана, разбудив в нем былую привязанность. Керри вновь вспомнила июньский звонок, голос, который, несомненно, принадлежал Шаннон. Выждав необходимое время, она наконец добралась до Зана, чтобы вернуть себе место будущей графини. Колдунья Шаннон сумела даже погасить скандал, убедив Зана, что маленький темноволосый мальчик, отцом которого, несомненно, является Амадео, якобы от него.
По щекам Керри текли слезы отчаяния. О, она хорошо понимала, по собственному опыту знала, какую власть можно приобрести над мужчиной, если действовать таким образом! Даже такой сильный человек, как Линди ван Бурен, превратился в безвольного раба, когда узнал, что на свете существует его живая копия. Услышав о ее разрыве с Марком, Линди пообещал все равно оказывать Керри финансовую поддержку — потому, что был отцом маленького Линди.
Вопрос заключался в том, можно ли противостоять такой грозной силе, как женщина и ее ребенок?
— Нет, я не уступлю его, не уступлю! — яростно прошептала Керри.
В считанные секунды она встала с постели. На место отчаяния пришла прежняя решимость. Набросив халат, Керри поспешила вниз, чтобы найти путеводитель, который брала с собой в Ирландию в тот уик-энд, когда покупала Критерия. Завтра она едет в Килгарин, чтобы встретиться с Заном. Все необходимые приготовления были сделаны, и Керри не собиралась ничего менять. Марк заберет Линди, Тереза возьмет выходной, а она, Керри, поедет в Ирландию!
Сбежав вниз по лестнице, она отодвинула шторы. Свет серого лондонского утра озарил комнату. Сев в кресло около телефона, она набрала номер гостиницы «Лебедь и трилистник» в деревне Дули близ Килгарина. Если нельзя остановиться в замке, она остановится там. Нужно вновь завоевать Зана, заставить его поверить в то, что он ее любит. Керри наметила маршрут, и настроение у нее поднялось. Во имя любви она пересечет Ирландское море и достигнет Лимерика в северо-западной Ирландии. И там в дебрях Керри — ее тезки — она потребует то, что по праву принадлежит ей.
Через день после поездки в Париж Зан вернулся в Килгарин — вместе с Шаннон. Пока они ехали к замку, в душе Шаннон боролись радость от исполнения давней мечты и мрачные предчувствия. Ощущая ее беспокойство, Зан ободряюще пожал ей руку.
Всю дорогу Шаннон рассматривала величественный пейзаж Ирландии, очарованная ее непривычной красотой. Это была страна контрастов, где заводы соседствовали с изящными георгианскими[19] постройками, а дикая, буйная растительность скрывала неописуемую нищету маленьких крестьянских ферм. По дороге ехала управляемая цыганом телега, полная черноглазых, босоногих ребятишек. Казалось, они появились из другого столетия. Красивые лица людей, на которые наложила свой отпечаток нужда, живо напомнили Шаннон Брендана.
По ослепительно-зеленой равнине они ехали на запад. Вдали из тумана вздымались розовато-лиловые вершины гор. Миновав покрытые соломой побеленные коттеджи, из труб которых струился дым, они пересекли каменный мост над пенящимся янтарно-желтым потоком и оказались на подступах к поместью Килгарин. Приблизившись к въездным воротам, Зан сбросил скорость.
— Ну, осталось немного, дорогая.
— Я знаю, но ожидание всегда мучительно, — нервно засмеялась Шаннон.
Вот он наконец — замок Килгарин, столько лет живший в ее воображении. Сквозь завесу мелкого дождя Шаннон увидела темный прямоугольник с узкими отверстиями окон. Под бдительным взором двух каменных драконов машина въехала в покрытый гравием внутренний двор.
— Часть кладки башен относится к шестнадцатому веку, а центральная часть восстановлена после пожара в начале девятнадцатого, — сказал Зан.
Они вышли из машины, и Шаннон остановилась, чтобы разглядеть огромное сооружение, темнеющее на фоне неба. Грубая каменная кладка смягчалась зеленью мхов и виноградных лоз. Крепостные валы напоминали о феодальной эпохе, когда на голову неприятеля обрушивался дождь стрел.
Их вышла встретить плотная, седеющая ирландка с румяными щеками.
— Шаннон, это моя домоправительница, миссис Флаэрти.
— Добро пожаловать в Килгарин. Я надеюсь, вам у нас непременно понравится. — Оценивая Шаннон на роль новой графини, она окинула ее внимательным взглядом, от которого не ускользнула ни одна деталь. — Мы думали, непогода вас задержит. За последний месяц не было ни одного утра, чтобы не шел дождь, — жизнерадостно сообщила миссис Флаэрти. — Но это хорошо для земли и улучшает цвет лица. Вы будете пить чай в гостиной, милорд, у огня?
— Что ты хочешь, дорогая, сначала осмотреть замок или выпить чаю?
— О, давай сначала немного осмотрим замок. С чаем я могу подождать.
Зан провел Шаннон в огромный зал. Льющийся из окон со свинцовыми переплетами свет оставлял на полу квадраты светлых пятен.
— Пойдем — посмотришь на нашу родословную, — сказал Зан, обняв ее за плечи.
Шаннон подняла взгляд на огромное генеалогическое древо графов Килгарин. Его ветви дотягивались до времен Елизаветы I.
— Посмотри вверх — ты видишь О’Фалаон? Мэри О’Фалаон в 1635 году вышла замуж за Седрика, брата второго графа. Фамилия Фалаон в семнадцатом столетии изменилась на Фалун. Так что, как видишь, мы, возможно, родственники.
— Ты, наверно, прав, — со смехом сказала Шаннон, изучая гобелен. — Поразительно!
— Пока ты здесь, мы должны проехать к развалинам замка Шаннон в нескольких милях отсюда. Посмотришь место, где жили твои предки.
Они прошли в большую гостиную, выходящую окнами на ландшафтный парк. Внимание Шаннон привлек портрет молодого человека, чья улыбка и черты лица напомнили ей о Зане. Картина была написана в двадцатые годы, художник разместил свою модель на фоне камина.
— Это мой отец, — сказал Зан, заметив, что Шаннон смотрит на портрет. — Картина была написана задолго до того, как он встретил мою мать. Ее портрет вон там, над диваном.
По выцветшему персидскому ковру Шаннон подошла к дивану, чтобы взглянуть на мать Зана — красивую молодую женщину в голубом с мечтательным выражением светлых глаз и русыми волосами.
— Между вами есть небольшое сходство. Я думаю, у нее твои глаза.
