Клэй нервно облизнул губы:
– Черт, я и не думал, что это так серьезно. Индусы обменялись взглядами: их лица выражали тревогу и озабоченность.
– Профессор Клэй, – сухо сказал Патил, – наши «преданные» убеждены, как, впрочем, и большинство народа, что именно из-за происков Запада, с его биотехнологиями, пропал урожай.
– По-моему, это работа японских биологов, – вежливо возразил Клэй.
– Может, и так. Но те, кто беспокоит нас на золотом прииске в Коларе, не отличают физиков от биологов. Они уверены, что мы тревожим святая святых земли, способствуем ее дальнейшему разрушению и вообще готовим конец света. Вам должно быть понятно, что в Индии, на родине религиозной философии, такие настроения чреваты самыми серьезными последствиями.
– Но, черт возьми, ведь то, чем вы занимаетесь, никак не связано с жизнью или смертью или чем-то в этом роде.
– К несчастью, распад протонов, безусловно, связан с проблемой смерти.
Клэй откинулся на спинку сиденья и озадаченно уставился в бархатную тьму ночи, придающую неясным теням деревьев и зданий таинственные и причудливые очертания.
2
Клэй заявил, что ему обязательно надо позвонить. Бледное зимнее солнце прошло уже половину пути по небу, когда он проснулся, и оба индуса хотели тут же ехать дальше. Им пришлось остановиться все еще в пределах Бангалора и переночевать в тесной квартирке одного из аспирантов Патила. Пока Клэй завтракал, появились двое других аспирантов и принесли его багаж. Клэй так и не узнал, какую цену пришлось заплатить за него в аэропорту. Клэй сказал:
– Понимаете, я обещал, что позвоню домой. Моя семья беспокоится. Они ведь читают газеты и знают, что тут не все ладно.
Медленно покачав головой, Патил продолжал жевать краюшку черствого черного хлеба – весь его завтрак. В его движениях ощущалась какая-то вялость, как будто влажная утренняя жара, подобно желе, обволакивала его. Они сидели за низким трехногим столиком, до того шатким, что чай то и дело выплескивался на блюдце. Клэй поискал что-нибудь, что можно было бы подложить под ножку стола, но комната была абсолютно пустой, словно в ней вообще никто не жил. На полу лежало только три соломенных тюфяка, а с потолка свисала лампочка без абажура. Окнами служили просто отверстия в стене, без рамы и стекла. Клэй бегло обозрел окрестности: беспорядочно разбросанные лачуги; облупленная штукатурка, обнажавшая тонкие металлические ребра перекрытий; мутные стекла, размалеванные изображениями многоруких богов, выцветшими и потрескавшимися на солнце. Где-то визжали и плакали дети, и их голоса странным эхом отдавались среди причудливых изгибов и поворотов улицы, сплетаясь с грохотом телег и шлепаньем босых ног по каменной мостовой. Когда они приехали прошлой ночью, аспиранты Патила наверняка стояли на страже, но Клэй уловил только едва заметное движение теней под деревьями.
– Вы слишком многого хотите от нас, – сказал Патил. Его смуглое лицо с морщинами и напряженным взглядом выглядело изможденным и усталым в утреннем свете.
Клэй отхлебнул чаю, прежде чем ответить. В окна вливался незнакомый сладковатый запах. Они сидели в глубине комнаты, так чтобы никто не увидел их из соседних домов. Внизу Сингх возился с мотором.
– Согласен, может, это немного рискованно. Но мне надо сообщить своим, что я добрался благополучно.
– Здесь мало телефонов.
– Но мне нужен всего один.
– Очень часто линия вообще не работает.
– Попробуем хотя бы.
– Может, вы не вполне понимаете…
– Я очень хорошо понимаю, что если я не смогу связаться с семьей, то уж никак не задержусь здесь надолго. А если я не увижу своими глазами, что ваш эксперимент удался, вам никто не поверит.
– И ваше мнение зависит от?.. Клэй начал загибать пальцы:
– От осмотра аппаратуры – раз. От проверки ваших данных – два. От пробного запуска аппарата – три. Затем нулевой цикл, чтобы проверить пороговый уровень на каждом датчике. – Он загнул пятый палец. – Оборудование.
Патил серьезно ответил:
– Прекрасно. Мы рады возможности подтвердить свое открытие.
– У вас будет такая возможность.
В глубине души Клэй надеялся, что они ошиблись, но он заставил себя не думать об этом. Он представлял передовые технологии в физике элементарных частиц, и его смущала сама мысль о том, что какой-то захолустный небольшой научный коллектив обогнал мировую науку. С другой стороны, он окажется экспертом по программе Колара, и это само по себе обещает неплохую карьеру.
– Ладно. Я попробую организовать звонок. Но я еще раз…
– Организуйте. Потом мы займемся делом.
Пройдя через два кабинета и три двери министерства контроля, они добрались до телефона. Предварительно там побывал Патил, вручил взятки кому следовало, а затем привел Клэя, который все это время провел лежа на заднем сиденье джипа, чтобы никто с улицы не заметил его.
Телефон представлял собой допотопный пластмассовый аппарат с диском, который жужжал, как назойливое насекомое, пока набиралась каждая цифра. Патилу уже доводилось использовать его для международных звонков. Сначала Клэй дважды попал не на тот номер, потом соединение не прошло. Наконец с четвертой попытки он услышал слабый звонок. Потом раздался далекий, глухой щелчок.
– Энджи?
– Папочка, это ты? – В трубке слышалась рок-музыка.
– Я. Я просто хотел сообщить, что благополучно добрался до Индии.
– Ой, вот мама обрадуется! Вчера по телевизору передавали, что там беспорядки.
Клэй обеспокоенно переспросил:
– Что? Где мама?
– Пошла в магазин. Ужасно расстроится, что пропустила твой звонок!
– Скажи, что у меня все хорошо. Но что за беспорядки?
– Какой-то штат отделяется от Индии. Там столкновения всякие. Джон Тримбл сообщал в «новостях».
Клэй никогда не запоминал имена телевизионных ведущих; они все казались ему на одно лицо, просто дикторы, читающие заранее заготовленные тексты, но дочь относилась к ним с полным уважением.
– Где беспорядки?
– Ну, где-то на юге.
– Здесь ничего подобного нет, солнышко. Я в безопасности. Так и передай маме.
– А там есть мороженое?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
