Стелла нашла выход во взрыве хозяйственных хлопот.
– Если их разместить по двое, можно открыть западное крыло и переселить Ричарда с Адой в…
– Я уеду, – тихо сказал Ричард.
– Но Ричард! Твой сын… – Стелла смущенно осеклась.
– То была другая жизнь.
Стелла покраснела. Ричард тихо выскользнул из комнаты, взглянув на Дру, который ответил ему таким же прямым взглядом.
Лейша изучала цепочки Миранды, пока голограмма не исчезла. Когда она подняла взгляд на троих оставшихся в комнате, Стелла ахнула.
– Лейша…
– Все меняется, – Лейша сияла. – Появляются второй и третий шансы, четвертый и пятый.
– Ну конечно, – ответила озадаченная Стелла. – Лейша, пожалуйста, встань!
– Все и правда меняется, – повторила Лейша, как маленькая девочка. – И не просто количественно. Даже для нас. Все-таки, все-таки, все-таки!
Их было тридцать шесть. Они прилетели на правительственном самолете из Вашингтона. Двадцать семь «Суперталантливых»: Мири, Никос, Аллен, Терри, Диана, Кристи, Джонатан, Марк, Луди, Джоанна, Тошио, Питер, Сара, Джеймс, Рауль, Виктория, Анна, Марта, Билл, Одри, Алекс, Мигуэль, Брайан, Ребекка, Кэти, Виктор и Джейн. И четверо «нормальных» Неспящих детей: Джоан, Сэм, Хако и Андрула. И еще пятеро родителей, казавшиеся более скованными, чем их дети. В том числе Рики Шарафи.
Он очень напомнил Лейше Ричарда, каким тот был после суда над Дженнифер: нетвердая походка, неизбывная боль в глазах.
Все члены Совета Убежища находились сейчас в вашингтонской тюрьме.
– Мой отец здесь? – тихо спросил Рики в первый вечер.
– Нет. Он… он уехал, Рики.
Казалось, он ничуть не удивился.
Миранда Шарафи-Мири – сразу взяла в свои руки инициативу. Покончив с организационными хлопотами. Мири с отцом пришли в кабинет Лейши.
– Спасибо, что позволили нам приехать сюда, мисс Кэмден. Мы хотим обсудить условия проживания, а платить мы сможем, как только ваше правительство разморозит наши активы.
– Зовите меня Лейша. Это правительство теперь и ваше. Нам не нужна никакая плата. Мири. Будьте как дома. Мы рады принять вас у себя.
Мири изучающе смотрела на нее. Странные глаза, подумала Лейша, кажется, они видят то, чего не видят остальные. Взгляд девочки смущал. Как глубоко этот мозг – усовершенствованный, особый, лучший – проникает в тайны души Лейши?
Наверное, то же когда-то чувствовала Алиса рядом с сестрой. А Лейша не понимала.
Улыбка преобразила Мири.
– Спасибо, Лейша. Мне кажется, вы считаете нас своим сообществом, и за это мы тоже искренне благодарны. Но мы все же предпочли бы платить вам. Мы – иагаисты, знаете ли.
– Знаю. – Лейша спросила себя, как обстоит дело с чувством юмора у Мири. Все-таки ей всего шестнадцать лет.
– А… а Дру Арлин еще здесь? Или на гастролях?
– Он вас ждал.
Мири вспыхнула. «Вот как! – подумала Лейша. – Вот как…»
Дру взглянул на Мири с откровенным интересом и протянул руку.
– Привет, Миранда.
– Я бы хотела поговорить с вами, – Мири густо покраснела, – о нейрохимическом влиянии светлых сновидений на мозг. Я проводила кое-какие исследования, может быть, вам будет любопытно взглянуть на ваше искусство с научной точки зрения… – Лейша поняла запинающуюся тираду девочки правильно: это был подарок. Она предлагала Дру то, что считала лучшей частью себя – свою работу.
– Спасибо, – в глазах Дру вспыхнул огонек. – Я буду рад.
Лейша еще раньше спрашивала себя, не ревностно ли ей оттого, что Дру переметнулся к Мири. Нет. Желание защитить вспыхнуло в ней стеной огня. Если Дру вздумает использовать этого необычного ребенка, чтобы добраться до Убежища, она его уничтожит. Мири заслуживает лучшего, потому что она сама лучше…
Мири улыбнулась во второй раз. Дру все еще держал ее за руку.
– Вы изменили нашу жизнь, мистер Арлин. Я расскажу вам.
– Пожалуйста. И зовите меня Дру.
Лейша снова взглянула на Миранду: черные волосы, румянец, раздутая голова. Стена огня разрасталась. Миранда забрала у Дру свою руку.
– Мне кажется, – сказал Рики Шарафи, – что Мири надо поесть. Лейша, мы сильно истощим ваши запасы. Позвольте нам расплатиться. Вы даже не представляете, что могут сделать Терри, Никос и Диана с вашим коммуникационным оборудованием.
Рики взглянул на Лейшу и грустно улыбнулся. Лейша поняла, что Рики так же боится возможностей своей дочери, как когда-то Лейша боялась светлых сновидений Дру, и так же втайне ими гордится.
– Жаль, что вы не знали мою сестру Алису, – обратилась Лейша к Рики. – Она умерла в прошлом году.
Казалось, он понял все, что она хотела сказать этой простой фразой.
– Мне тоже жаль.
Мири вернулась к вопросу о плате:
– И когда ваше… наше правительство разморозит наши активы, мы все станем богатыми по здешним меркам. Я, собственно, собиралась спросить, не поможете ли вы тем, кто хочет создать компании, зарегистрировать их в штате Нью-Мексико. Мы ведь несовершеннолетние. Нам понадобятся легальные компании, которыми руководят взрослые, а мы станем там работать по найму.
– Я никогда этим не занималась, – осторожно ответила Лейша. – Но могу предложить сведущего человека. Это Кевин Бейкер.
– Нет. Он работал посредником для Убежища.
– Разве он не был честен?
– Да, но…
– С вами он тоже будет честным. Кевина всегда интересовал бизнес.
Мири сказала:
– Я обсужу с остальными.
– Но даже если мы пригласим Кевина Бейкера, – продолжала Мири, – нам все же понадобится адвокат. Вы будете представлять наши интересы?
– Спасибо, нет. – Лейша пока не могла объяснить Мири свой отказ. – Но могу порекомендовать нескольких хороших юристов. Джастин Саттер, например, дочь моего очень старого друга.
– Спящая? – спросила Мири.
– Она очень хороший адвокат. И именно это имеет значение, не так ли?
– Да, – сказала Мири.
– Может быть, это к лучшему, – сказал Рики Шарафи. – Вашим адвокатам предстоит работать с законами о собственности Соединенных Штатов в конце концов. Возможно, нищая прекрасно в них разбирается.
– Если вы собираетесь жить здесь, Рики, вам придется перестать употреблять это слово, – сказала Лейша. – Во всяком случае, в этом смысле.
– Извините.
Вот как все просто. А человеческие существа воображают, будто понимают что-то в генетических манипуляциях!
Дру вдруг спросил у Мири:
– Убежище когда-нибудь перейдет к вам по наследству?
– Да, – спустя некоторое время задумчиво проговорила Мири. – Возможно, спустя сто лет. Или больше. Но когда-нибудь перейдет.
Дру и Мири обменялись взглядами, и Дру наконец улыбнулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
