Пилот «Харриера» аккуратно, не торопясь и выверено спустил противокорабельную ракету, влепившуюся точнёхонько за носовую орудийную башню крейсера. На срабатывание БЧ ракеты откликнулась взрывоопасная начинка снарядов главного калибра. Выдав изгибаемый в бок порывистым ветром чёрный столб дыма, разломившись надвое, крейсер в считанные минуты затонул. Выйдя из боевого разворота, лётчик чертыхнулся в досаде, что прозевал момент гибели корабля и не смог насладиться этим зрелищем.
Капитан эсминца, оставшись в одиночестве на мостике, наблюдая, как один за другим гибнет его экипаж, закрепив штурвал, бросился на палубу к торпедным аппаратам, желая любой ценой завершить отчаянную атаку. Вокруг него на палубе лежали тела убитых матросов, жутко шевелясь при качке. Скользкая от крови рука норовила сорваться с ручки управления — практически оставшись единственным выжившим, он лихорадочно крутил колесо горизонтального наведения спаренного торпедного аппарата, направляя его на уходящий вертолётоносец, поглядывая, то на цель, то угрозу с воздуха, с мыслью: «успею или нет»?
Наконец рука в очередной раз больно ударилась об металл, соскользнув с рукоятки аппарата. Всё — вывернут до упора! Но он уже ничего не успевал! Его мозг в состоянии стресса и цейтнота работал, наверное, на все «сто»! Он видел — траектория торпед и вражеского корабля не пересекались! Возвращение в рубку управления, что бы подправить курс эсминца — это упущенное время и наверняка упущенный шанс!
И он пустил торпеды. Ему уже ничего не оставалось — сверху зависла, молотящая огромными лопастями машина, с молотящими (с иной частотой) скорострельными пулемётами.
Он пустил торпеды в состоянии безнадежности. Но это оказался верный ход!
Неприцельно, начав издалека, белая дорожка фонтанчиков быстро приближалась к эсминцу. Пули уже рвали его плоть, но «Нассау» был уже серьёзно ранен. Медленно и неумолимо теряя ход, он подставлял свой борт под удар.
Первые две торпеды, основательно повредив десантный корабль, не привели бы к его затоплению. Два новых взрыва в районе миделя, свели все попытки контрзатопления аварийных команд на «нет». Судно, с шумом захлёбываясь забортной водой, плавно ложилось на бок. Холодные волны, бурля, жадно хлынули в раскуроченный самолётоподъемник. Для команды, пилотов и морских пехотинцев, находящихся внутри судна в каютах и отсеках согласно боевому расписанию, мир перевернулся фактически на 90 градусов. Казалось, «Нассау» стал медленно погружаться в воду, но упрямая посудина, (а может и благодаря самоотверженной работе авральных команд) никак не хотела тонуть.
Эсминец нисколько не потерял скорости, избитый, мёртвый и неуправляемый, продолжал переть на предсмертно похрапывающую кораблину, и та тоже не в лучшем виде, почти завалившись на бок, медленно остывая, всё ещё торчала на поверхности и ждала, словно моля: «добейте!».
Один МV-22А продолжал поливать свинцом безответный японский корабль, другой, потушив пожар в правом двигателе, «прихрамывая», на уцелевшем «левом» потянул к берегу.
Накренив в развороте самолёт, пилот «Харриера» с живым интересом выглядывал из кокпита. Он не мог разглядеть фигурки людей мечущихся по палубам и надстроечным мостикам кораблей. Для него с высоты и скорости полёта море раскинулось сплошным серым полем, на котором сошлись в битве стальные бойцы. С высоты картина завораживала: на месте гибели японского крейсера расползалось белое пенное пятно, в сторону «Нассау» ползёт неторопливая белая пенная дорожка с серым чадящим чёрным наконечником — эсминец в атаке. Сам вертолётоносец, черпая воду левым бортом, почти лежит на боку, харкая языками пламени и дыма и…, никак не желает тонуть. И лётчик ловит себя на несколько непатриотичной мысли, что ему бы хотелось посмотреть на красивую развязку.
Пилот «Харриера», снова развернувшись, живо рассудил, что метать бомбу в такое маленькое судёнышко (эсминец!) не целесообразно, а вот «Маверик» не пожалел. Однако случился о, ужас! Японское судёнышко по прежнему чертит воду, а «Нассау» выбросил новый сноп пламени. Сумасшедший, по большому счёту уже устаревший «Маверик» (а называется: выстрелил и забыл!), «плюнув» на эсминец, позарился на более крупную цель — «Нассау», тем более что уж совсем, совсем близко были эти два неравноценных соперника.
Ракета впилась в правый борт громадины. Взрывом сломало, раскидало несколько фигурок, полыхнули в ангаре топливные баки, однако корабль ни как не тонул!
Серый смазанный силуэт японского эсминца почти скрылся за частыми всплесками пулемётного гороха с «Оспри», но это уже не могло его остановить.
1315 тонн водоизмещения, на скорости почти 30 узлов, то бишь более чем на пятидесяти километрах в час, с грохотом проламываемого металла вмазались в подставленную палубу, лежащего на боку корабля.
Вода, клокоча вливалась в новую дыру, а следом под давлением громко лопнула ещё какая-то переборка внутри, и «Нассау» хрюкнул, выпуская воздух. Этот воздух и был тем последним выдохом плавучести корабля.
«Харриер» продолжал кружить над местом боя. Пилот самолёта, удостоверившись, что ему уже ничего не грозит, снизился, завис, направив реактивную струю вниз, и жадно впитывал в себя гибель корабля, умудряясь ещё и снять этот процесс на цифровую камеру. Его самолёт был приписан к похожему кораблю, и он представлял, какой фурор произведёт эта запись среди его коллег. Дождавшись финала, плавно регулируя направление выхлопа двигателей, впечатлённый увиденным, пилот, медленно, можно сказать, торжественно прошёлся над местом гибели корабля и направился на дозаправку в сторону залива Баззардс, где находился корабль его базирования «Батаан». Получив распоряжения от командования, туда же направился МV-22А.
Вокруг «Нассау» разворачивалась трагедия. Оранжевыми пятнами роились спасательные плотики, обломки, несчастные, которым не хватило места в спасательных средствах, раненые, трупы. С ближайших портовых городков к ним спешили для оказания помощи вертолёты береговой службы, малотоннажные гражданские суда.
* * *
Я ирония,Потусторонняя.
Давайте слегка поиронизируем! Жители острова Нассау, который входит в группу Багамских островов, и не подозревали о том, что только что утонул корабль, носящий имя кусочка суши, по которой они ходят, реже бегают и ещё там всяко, всяко….
А представьте, как было бы интересно, если бы что-нибудь случалось с тем, (или чем) в честь кого, (или чего) назвали, например, корабль! Утонул крейсер «Асигара» — и гора с таким же названием содрогнулась, распираемая внутренним давление магмы. Сдетонировал боекомплект эсминца УРО «Джон С. Мак'Кейн», а его оригинал в гробу перевернулся. Или это какой Мак'Кейн? Какой-то ещё вроде бы живой. Наследник?
А авианосец с номером 77 «Джордж Г. У. Буш»? Ну, если это младший Буш, так тот бы просто бубликом подавился в очередной раз. Смеху ради…
Ну, да ладно. Оставим эти блудодомыслы, и немного порассуждаем о превратностях и закономерностях судьбы.
Как часто наша жизнь, помимо естественной предопределённости, зависит от ряда, порой даже мелких случайностей. Казалось, опоздай ты куда-нибудь там на каких-то несколько минут, и событие развивалось бы по другому сценарию. А то и не только событие — целая жизнь. Возможно, поэтому люди верят во всякие приметы…, и вообще чересчур, суеверны. Некоторые (на самом деле большинство) ни как не могут успокоиться и продолжают перемывать косточки давно минувшим событиям с основным комментарием: «а вот если бы…,». А некоторые стойко и покорно принимают данность уже свершившегося, оперируя такими понятиями, как «рок», «судьба», «бог». В их понимании жизнь — это неразрывная цепь последующих друг за другом взаимосвязанных событий, изменить которые человек, при всех его стараниях, не в силах. То есть, получается, как бы ни хотел тонуть универсальный десантный корабль «Нассау», точнее как бы сложно не протекал это процесс … (сам корабль, являясь неодушевлённой железякой, чего либо хотеть не может, наверно такое желание было у проектировщиков, строителей и экипажа судна), в общем, как бы он не сопротивлялся, утонуть ему было предопределено!
Так вот! Цепь неразрывных событий! Не будем залезать в дебри, а выделим то, что лежит на поверхности: во-первых, проблемы самого корабля, оставшегося незащищённым (если уточнять — неисправность на SV-22A «Оспри» и отсутствие кораблей эскорта). А так бы: две цели (японские корабли) — две ПКР «Гарпун». И всё! Проблем нет! Ну, может быть три, четыре, пять ракет — бронированный крейсер все же не так легко потопить. А во-вторых, то, что тяжёлый крейсер «Асигара» имел на вооружении торпеды. Без крейсерского торпедного залпа ничего бы не вышло!
А ведь в своё время разработчик проекта крейсеров «класса А», к которому принадлежит «Асигара», Юдзуру Хираге склонил Генеральный штаб: «отказаться от торпедного вооружения, излишнего и опасного для крейсеров», что в принципе было правильно и оправданно. Однако сторонники торпедного вооружения в Генеральном штабе смогли навязать свои взгляды и принудили переделать чертежи, предусмотрев установку на крейсерах этого типа четырёх спаренных торпедных труб.
