в подзорную трубу различил четыре ритмично движущиеся фигурки.
— Пожалуйста, мистер Проуз, руль еще немного под ветер. Я хочу пройти еще ближе к ним.
Сейчас Хорнблауэр разглядел, что рядом с рыбачьим судном кусочек моря имеет совершенно иной цвет, серебристо-металлический, не такой, как остальное серое море, — рыбаки нашли стаю сардин и сейчас захватили ее в сеть.
— Мистер Буш, попробуйте прочесть название.
Они быстро сближались — через несколько минут Буш разобрал грубые белые буквы на корме:
— Из Бреста, сэр. «Дукс фрирс».
С такой подсказкой Хорнблауэр смог и сам прочесть название судна — «Дё фрер», Брест.
— Обстените грот-марсель, мистер Янг! — крикнул Хорнблауэр вахтенному офицеру, потом повернулся к Бушу и Проузу. — Сегодня я хочу поужинать сардинами.
Они уставились на него с плохо скрываемым изумлением.
— Сардинами, сэр?
— Именно.
Рыбаки уже подтянули сеть к лодке и теперь втаскивали через борт серебристую массу. Они так увлеклись, что не заметили, как «Отчаянный» неслышно подошел к ним. Неожиданно они увидели нависший над ними в закатном свете красавец-корабль. Они даже перепугались вначале, но тут же сообразили, что в мирное время британский военный корабль может причинить им куда меньше вреда, чем французский, осуществляющий Inscription Maritime[62].
Хорнблауэр вынул из стропки рупор. Он дрожал от возбуждения, и ему потребовалось усилие, чтобы овладеть собой. Это может быть первый шаг к тому, чтобы повлиять на будущую историю. Кроме того, он давно не говорил по-французски и должен был сосредоточиться на том, что собирался сказать.
— Добрый вечер, капитан! — крикнул он. Рыбаки, успокоившись, дружелюбно замахали в ответ. — Не продадите ли вы мне рыбы?
Рыбаки быстро посовещались, и один откликнулся:
— Сколько?
— Фунтов двадцать.
Они снова посовещались.
— Хорошо!
— Капитан, — продолжал Хорнблауэр. Ему приходилось не только подбирать французские слова, но и придумывать, как повернуть ситуацию в нужном ему направлении. — Закончите свою работу. Потом поднимайтесь на борт. Выпьем по стаканчику рома за дружбу народов.
Начало фразы было неудачное, это Хорнблауэр почувствовал сам — он не смог перевести «вытащите ваш улов». Но он знал, что соблазн испробовать британского рома окажется достаточно силен, — и немного гордился сочетанием «l’amitie des nations». Как по-французски «ялик»? Chaloupe, наверное. Хорнблауэр продолжил свои приглашения, и кто-то из рыбаков, прежде чем вернуться к улову, согласно махнул рукой. Наконец, когда сеть втащили в лодку, двое французов перелезли в ялик, подошедший к ним вплотную, — он был не намного ниже рыбачьего суденышка. Ялик быстро подошел к «Отчаянному» на веслах.
— Я приму капитана у себя в каюте, — сказал Хорнблауэр. — Мистер Буш, проследите, чтобы второго рыбака провели на бак и позаботились о нем. Проследите, чтобы его угостили выпивкой.
— Есть, сэр.
На спущенном за борт лине втащили два больших ведра рыбы, следом взобрались оба рыбака в синих вязаных фуфайках.
— Очень рад вас видеть, капитан, — сказал Хорнблауэр, встречая их на шкафуте. — Пожалуйста, пройдемте со мной.
Пока Хорнблауэр вел капитана по шканцам в свою каюту, тот с любопытством озирался по сторонам. В каюте он осторожно сел на единственный стул, Хорнблауэр примостился на койке. Синяя фуфайка и штаны капитана были перепачканы рыбьей чешуей — каюта неделю будет вонять рыбой. Хьюитт принес ром и воду. Хорнблауэр налил два больших стакана, капитан с видом знатока отхлебнул.
— Успешно ли идет лов? — осведомился Хорнблауэр.
Он слушал, как капитан на почти невразумительном бретонском диалекте жалуется на низкий доход, приносимый ловлей сардин. Разговор продолжался. С прелестей мирного времени легко было перейти на возможность войны — едва ли два моряка, встретившись, могли обойти вниманием эту тему.
— Я полагаю, непросто набрать матросов на военные корабли.
Капитан пожал плечами:
— Конечно.
Жест сказал больше, чем слово.
— Вероятно, дело идет очень медленно, — сказал Хорнблауэр.
Капитан кивнул.
— Но конечно, корабли готовы к выходу в море?
Хорнблауэр не знал, как сказать по-французски «стоят на приколе», поэтому спросил наоборот.
— О нет, — ответил капитан.
Он продолжил, без стеснения высказывая свое презрение к французскому флотскому начальству. Ни один линейный корабль не готов к выходу в море. Ясное дело, ни один.
— Позвольте наполнить ваш стакан, капитан, — сказал Хорнблауэр. — Я полагаю, в первую очередь матросов получают фрегаты?
Этого гость толком не знал, — возможно, получат тех, которых удастся набрать. «Конечно, есть…» — следующего слова Хорнблауэр не понял, потом сообразил. Фрегат «Луара» был подготовлен к плаванию неделю назад (бретонское «Луара» и смутило Хорнблауэра). Фрегат должен был отправиться в Индию, но по обычной глупости флотского начальства бо́льшую часть опытных моряков с него сняли и перераспределили по другим судам. Рыбак, поглощавший ром в неимоверном количестве, не скрывал ни едкой бретонской ненависти к установившемуся во Франции безбожному режиму, ни презрения опытного моряка к неумелому руководству Республиканского флота. Хорнблауэру оставалось только вертеть в руках стакан и слушать, напрягаясь до предела, чтобы уловить все тонкости разговора на чужом языке. Когда капитан встал и начал прощаться, Хорнблауэр почти искренне сказал на ломанном французском, что сожалеет о его уходе.
— И все же мы можем встретиться, даже если начнется война. Я думаю, вы знаете, что Королевский флот Великобритании не воюет с рыбачьими судами. Я всегда буду рад купить у вас немного рыбы.
Французский капитан посмотрел на него пристально, быть может из-за того, что речь зашла о деньгах. Сейчас самый ответственный момент, требующий точного суждения. Сколько? Что сказать?
— Конечно, я должен расплатиться за сегодняшнее, — сказал Хорнблауэр, запуская руку в карман.
Он вынул две монеты по десять франков и вложил их в мозолистую ладонь капитана. На обветренном лице рыбака проступило нескрываемое изумление. Изумление сменилось алчностью, потом подозрением. Капитан явно что-то просчитывал, потом решительно сжал руку и спрятал деньги в карман. Чувства сменялись на его лице, как краски на шкуре умирающего дельфина. Двадцать франков золотом за два ведра сардин, — скорее всего, капитан кормит себя, жену и детей на двадцать франков в неделю. Десять франков в неделю он платит работникам. Деньги большие — то ли английский капитан не знает цены золоту, то ли… Во всяком случае, француз мог не сомневаться, что стал на двадцать франков богаче и что в будущем может тоже рассчитывать на золото.
— Надеюсь, мы еще встретимся, капитан, — сказал Хорнблауэр. — И вы понимаете, конечно, что мы в море всегда интересуемся тем, что происходит на суше.
Оба бретонца с пустыми ведрами перелезли через борт, оставив Буша горестно лицезреть грязные следы на палубе.
— Палубу можно вымыть шваброй, мистер Буш, — сказал Хорнблауэр. — Это будет удачным завершением удачного дня.
V
Когда Хорнблауэр проснулся, в каюте было
