взгляд на Формана — возможно, от смущения. Но Форман слегка качнулся, как бы указывая плечом, и одной рукой быстро провел перед животом, видимо изображая непомерную толщину мистера Уайза.
— На бак, сэр, — сказал Фирт. — Их выдает боцман. У среза полубака.
— Очень хорошо, — ответил Хорнблауэр.
Он не сомневался, что Форман начисто забыл передать приказ Буша касательно фонарей. Но Форману хватило сообразительности исправить положение, а Фирт оказался не только сообразителен, но и предан своему унтер-офицеру. Стоит приглядывать за этой парочкой. Срез полубака был вдохновенной догадкой — он располагался вблизи боцманской кладовой.
Хорнблауэр пошел обратно на шканцы, Буш за ним. Хорнблауэр взглядом пробежал по последней неосмотренной пушке — левой шканцевой каронаде. Выбрав место, откуда их могли слышать как можно больше людей, он сказал:
— Мистер Буш, у нас превосходное судно. Если мы хорошо потрудимся, у нас будет и превосходная команда. Если Бони нуждается в уроке, мы ему покажем. Можете продолжать учения.
— Есть, сэр.
Его слова слышали шесть морских пехотинцев на шканцах, рулевой, орудийные расчеты каронад, мистер Проуз и вся ютовая команда. Хорнблауэр чувствовал, что сейчас не время произносить речь, но не сомневался, что слова его за время ближайшей собачьей вахты разнесутся по кораблю. «Мы» должно было стать объединяющим лозунгом. Тем временем Буш продолжал учения. «Отцепить орудийные брюки. Выровнять пушки. Вынуть дульные пробки». И так далее.
— Скоро они будут в форме, сэр, — сказал Буш. — И тогда нам останется только сойтись с неприятелем борт к борту.
— Не обязательно борт к борту, мистер Буш. Во время следующих учений потренируйте матросов в прицельной стрельбе на большое расстояние.
— Есть, сэр. Конечно, — согласился Буш.
Однако согласился он неискренне. Буш не представлял себе, как управлять «Отчаянным» в бою. Идеалом Буша был ближний бой, когда невозможно промахнуться и главное — быстро заряжать и выдвигать пушки. Очень хорошо для линейного корабля, но вряд ли пригодно для «Отчаянного». Военный шлюп куда более уязвим, чем фрегат. Двадцать девятифунтовок, определявшие его класс (четыре каронады не считались), так называемые длинные пушки, лучше приспособлены для стрельбы на расстояние около двух кабельтовых, чем для ближнего боя, когда пушки противника имеют равные с ними шансы на попадание. «Отчаянный» — самый маленький корабль с тремя мачтами, шканцами и полубаком на флоте. Скорее всего, любой встреченный им противник будет значительно, даже неизмеримо, превосходить его и размером, и количеством пушек, и весом ядер. Решительность и смелость могут принести ему победу, однако надежнее умение, предвидение и хорошее управление. Хорнблауэр чувствовал, как дрожит палуба от выдвигаемых пушек.
— Земля! Земля! — закричал впередсмотрящий с фор-марса. — Земля в одном румбе на подветренной скуле!
Это, должно быть, Франция, Уэссан, арена их будущих подвигов. Здесь, возможно, им суждено встретить смерть. Естественно, команда взволновалась. Подняв головы, матросы повернулись в сторону невидимой еще земли.
— Банить пушки! — прокричал Буш в рупор.
Можно положиться на Буша — уж он-то поддержит порядок в любой обстановке.
— Заряжай.
Матросам трудно было заниматься учебной стрельбой в таких волнующих обстоятельствах. С одной стороны, они подчинялись дисциплине, с другой — были разочарованы.
— Навести пушки! Мистер Чизмен! Прибойничий у пушки номер семь не занимается своим делом. Я хочу знать его имя.
Проуз направил подзорную трубу вперед. Это была его обязанность как офицера, отвечающего за навигацию, но и его привилегия.
У Хорнблауэра чесались руки последовать примеру Проуза, однако он сдержался. Обо всем важном Проуз ему доложит. Он выждал, пока сделают еще один учебный бортовой залп, и только потом заговорил:
— Мистер Буш, можете закрепить пушки, спасибо.
— Есть, сэр.
Проуз протянул Хорнблауэру подзорную трубу.
— Маяк на Уэссане, сэр, — сказал он.
Хорнблауэр поймал дальний отблеск маяка — гигантской конструкции, увенчанной фонарем. В мирное время французское правительство поддерживало здесь огонь для морских судов — половина мировых торговых путей проходит мимо Уэссана.
— Спасибо, мистер Проуз. — Хорнблауэр вновь мысленно представил карту, вспомнил планы, которые составлял, готовя судно к отплытию, во время медового месяца, во время морской болезни, в последние напряженные дни. — Ветер становится более западным. Но пока мы доберемся до Сен-Матье, стемнеет. До полуночи мы будем идти к зюйду под малыми парусами. За час до рассвета я хочу быть в лиге от Черных Скал.
— Есть, сэр.
Буш, только что закрепивший пушки, присоединился к ним:
— Посмотрите, сэр! Мимо нас проходит состояние.
С наветренной стороны скользило большое судно, его паруса вспыхивали в лучах клонившегося к западу солнца.
— Французский индиец, — заметил Хорнблауэр, направляя на него подзорную трубу.
— Четверть миллиона фунтов, — убивался Буш. — Вам бы досталось сто тысяч, если б только объявили войну. Неужели вас это не бесит? С этим ветром он благополучно доберется до Гавра.
— Другие будут, — попробовал утешить его Хорнблауэр.
— Не так много. Уж поверьте Бони. Он предупредит их всех, как только решится воевать, и все французские корабли укроются в нейтральных портах. На Мадейре и на Азорах, в Кадисе и в Ферроле. А ведь мы могли бы заработать состояние!
Возможность получить призовые деньги постоянно занимала мысли каждого флотского офицера.
— Возможно, еще заработаем, — сказал Хорнблауэр.
Он подумал о Марии и о своем жалованье — сотня фунтов сильно изменила бы дело.
— Возможно, — без особой надежды ответил Буш.
— А вот и другая сторона медали, — добавил Хорнблауэр, указывая на горизонт.
Вдалеке виднелись еще несколько парусов, уже британских. Они свидетельствовали о широчайшем размахе британской торговли. Эти корабли везут богатство, которое позволяет содержать флот, поддерживать союзников, производить оружие, — не говоря уже о том, что они дают начальную подготовку матросам, которые впоследствии займут места на военных кораблях, а те, в свою очередь, сохраняют моря открытыми для английских купцов и закрытыми для их врагов.
— Всего-навсего британцы, сэр, — удивленно сказал Проуз.
Он не видел того, что видел Хорнблауэр. Бушу пришлось пристально глядеть на капитана, пока до него дошло.
Бросание лага, а потом и смена вахты избавили Хорнблауэра от искушения прочесть проповедь.
— Какая скорость, мистер Янг?
— Три с половиной узла, сэр.
— Спасибо. — Хорнблауэр повернулся к Проузу. — Держите прежний курс.
— Есть, сэр.
Хорнблауэр направил подзорную трубу вперед и немного влево. Черное пятнышко подпрыгивало на волнах возле острова Молэн. Хорнблауэр внимательно за ним наблюдал.
— Я думаю, мистер Проуз, — сказал он, не отрываясь от подзорной трубы, — мы могли бы взять курс немного ближе к берегу. Скажем, на два румба. Я хотел бы пройти близко от этого рыбачьего судна.
— Есть, сэр.
Это было небольшое судно, занимавшееся ловлей сардин, — очень похожие Хорнблауэр видел у берегов Корнуолла. Как раз сейчас тянули сеть. Когда «Отчаянный» немного приблизился, Хорнблауэр
