преследовали попадали в ловушки. И поэтому немцам пришлось немного уступить. Они не трогают несколько деревень, где спокойно живут люди, тот посёлок заново отстроился, сейчас там достаточно крупный городок.
— О как? — удивился я — и немцы там никого не трогают?
— Деньги — неожиданно рассмеялся старик — там рулят деньги.
Мы со Сливой переглянулись, Мушкетёры вон тоже подвисли, Упырь аж жевать перестал.
— Поясняю — выдвинул он перед собой руку — с момента попадания сюда немцев прошло очень много лет, около 70. Естественно все эти годы шла вялая война между партизанами и немцами. Кстати нас они называют непримиримыми, одни немцы так же грезят о возрождении третьего рейха.
— А другим на это плевать, и они хотят жить сыто и богато — продолжил я за него.
— В яблочко. Выросло уже третье поколение. Где там земля? Все те грандиозные планы по возрождению, мировому господству германского народа, да им плевать. Они живут здесь и сейчас. Людей на этой планете особо нет. Нет, может быть они где-то и есть, но за все эти годы дальние экспедиции немцев так их и не обнаружили, а некоторые вообще не вернулись. Именно поэтому до сих пор существуют лагеря, этакие гетто, где немцы всеми силами стараются сделать так, чтобы эти люди размножались. Поэтому оттуда особо и никто не совершает побеги в последние годы, люди просто привыкли к такой жизни и их всё устраивает. Охрана? Забор и вышки с пулемётами? Работа? Ну и что? Они к этому привыкли.
Снова промочив горло, он продолжил.
— Да, немцы захватили некоторое количества пленных из народа Давул, но их не так много. Основная рабочая сила, как и была раньше, это потомки пленных, тех, кого переправили сюда весной 45 года. А жить в хороших домах, кушать вкусную пищу и пользоваться благами цивилизации, которые придумали немецкие инженеры хочется всем немцам. Поэтому в германском высшем правлении за эти годы произошёл не то что раскол, появились кланы. Вояки, бизнесмены, политики и промышленники. Ведь сюда как вы понимаете переправились не только военные, но и куча других различных людей, у которых так же появлялись дети. Немцы видели, что кто-то из местных с ними будет воевать до конца, а кому-то на это плевать, он хочет жить спокойно, как и самим немцам. Потом видя, что партизан победить не удаётся, кому-то из бизнесменов и промышленников в голову пришла мысль о торговле с ними. Вот таким образом в совете и протолкнули идею об этом посёлке, вернее уже о городе, в котором живут и местные и немцы. Да, порядок там поддерживает полиция немцев, но в целом это обычный город. Конечно военные пытались сопротивляться такому решению, но солдата же надо обуть, одеть, накормить и обучить, а на это нужны деньги. А высшие чины и шишки поменьше вообще хотят жить как короли. У многих свои собственные наделы земли и крепостные, там вообще закрытые зоны. Это же тоже всё нужно обслуживать и охранять. Так потихоньку процесс и пошёл. Я знаю некоторых из народа Давул, которые неплохо поднялись на торговле с немцами и живут не хуже них. Другие рыскают и ищут полезные ископаемые, золото, серебро и так далее.
— И чем торгуют? — с интересом спросил Слива.
— Всем тем, что выпускает тут немецкая промышленность. Можно достать всё что хочешь, только деньги давай, ну или золото, драгоценные камни и так далее. Есть чёрный рынок, сами же солдаты и офицеры и гражданские лица, работающие на предприятиях этому способствуют.
— Погодите — встрепенулся я — но у немцев же всегда был порядок, а тут чёрный рынок и торговля.
— Я не знаю какой у них там порядок — вновь усмехнулся Михаил — но тут именно так. А когда немцы поняли, что других пленных взять негде и нужно стимулировать на продолжение рода тех, которые есть, то поняли и то, что их нужно лучше кормить, одевать, лечить и создавать другие условия для жизни. А для этого нужны всё новые и новые направления и расширение производства и увеличение выращивания различных культур и животноводства. Кто это всё будет делать? Дешёвая рабочая сила, это двигатель. Не хочешь работать, заставим. Лишим чего-нибудь или расстреляем. Люди в лагерях превратились просто в какое-то послушное стадо. Но их всё устраивает.
— Если есть чёрный рынок, значит есть и бандиты — добавил Слива.
— Есть конечно — тут же кивнул Михаил — но за эти годы настолько всё переплелось — он махнул рукой — старики из этого народа конечно злятся, что вот молодёжь хочет красиво жить и не хочет воевать, выгнать с земель, которые принадлежали их предкам захватчиков. Конечно военная полиция немцев старается поддерживать порядок, само собой есть стукачи, осведомители, завербованные люди. Кого-то периодически ловят, как и из народа Давул, так и среди немцев. Но у нас тоже есть свои информаторы и мы так же получаем какие-то вещи, технику, оружие, продукты и так далее от этой подпольной торговли. Ведь почти все производства, которые были у местных, были на островах, которые немцы и захватили.
— Замкнутый круг какой-то — вздохнул я.
— Кому война, а кому мать родная — засмеялся Слива.
— Как вы сказали молодой человек? — тут же обратился к нему старик.
— Кому война, а кому мать родная.
— Никогда не слышал такого выражения, но вы прям в точку его сказали — засмеялся Михаил.
— А почему вы так и остались партизаном и не поселились в этом городе? — задал я ему неожиданный вопрос — жили бы спокойно, торговали там чем-нибудь.
— Вот из-за этого — он снова закатал свой левый рукав показывая нам вытатуированные цифры — если военная полиция или осведомитель немцев это увидят, меня тут же схватят. Сначала будут пытать, выведывая информацию, а потом просто расстреляют. Да, среди них — снова лёгкий кивок в сторону людей — есть и те, у кого таких цифр нет, они воюют за идею.
— Ясно — кивнул я — когда я вам рассказывал про нас, упоминал, из-за чего мы сюда пришли.
— Да — снова кивнул Михаил, что говорит о его великолепной памяти- из-за мертвецов. Есть тут такие — он разом стал серьёзным — и мы с ними сталкивались. Убить можно только в голову.
Мы разом кивнули.
— Вояки из этих ходячих как мы их называем так себе —
