«Вот тебе раз, подумал я, обычным алкоголикам всегда являются черти, а мне – архангел. Хорошо, что не святая Троица».
– Меня зовут Самаэль, – проговорил гость глубоким грудным басом. Таким только оперные арии голосить.
– Чего надо?! – ответил я грубо.
Кухериал предупреждал, что святые способны на любые провокации.
Габариты архангела, отметил я, самые внушительные. Мускулатура, как у Шварценеггера в лучшие годы. А ростом может посоперничать с любым баскетболистом. Бес, правда, утверждал, что ни один из святых человека и пальцем коснуться не может. Но кто знает, что он может сделать. Если Гавриил вселялся в Счастливцева и заставлял его проделывать разные штуки, то почему бы Самаэлю не завладеть моим разумом и телом для ритуального харакири.
– Нам есть, что обсудить, человек.
– Возможно, – ответил я дипломатично, медленно нацедил полный стакан портвейна и выпил залпом, не выпуская архангела из поля зрения.
– Я здесь по велению бога. Так что тебе стоит выслушать меня.
– А я не хочу ничего слышать. Убирайся.
Мои слова Самаэль проигнорировал.
– Мы знаем, что ты получил дары герцогов ада, – сказал он, – что сейчас ты сильнейший из смертных, и что ты не оставляешь попыток убить Светоча.
– Ну и что с того?!
– Мы можем сделать так, что ты отправишься во тьму уже сегодня…
– Вот только угрожать не надо, – возмутился я, – могли бы, уже давно бы сделали.
Глаза Самаэля подернулись белесой пленкой. Губы его продолжали шевелиться, но я не слышал ни единого слова. Затем взгляд его просветлел.
– Он сказал мне, тебе дарован шанс, потому что ты не пал на самое дно. В твоей душе еще теплится свет.
– Ерунда! – сказал я твердо. – Я с падшими. Моя душа черна.
– Но ты испытываешь угрызения совести…
– Ничего я не испытываю. Только желание выпить.
– Падшие искушали тебя, использовали. Прозрей. Открой зеницы, почувствуй свою душу, взгляни в божий мир.
– Странный разговор, – буркнул я. – Не могу понять, зачем ты явился.
– Предостеречь тебя. Оставь попытки убить Светоча, пока еще не слишком поздно.
Пока продолжался наш разговор, в комнате все больше темнело. Затем сумрак стал приобретать зримые очертания. Злые духи явились мне на подмогу. Они кружили возле архангела, плели паутину, то и дело из темноты выныривали жестокие лица с тонкими ртами и черными провалами глазниц.
– Мне обещана награда, и я намерен ее получить, – сказал я.
– В таком случае, берегись. – Мраморное лицо архангела посерело.
– Неизвестно, кому надо больше опасаться, – проворчал я, ощущая кожей, как вокруг меня растекается, наполняя комнату, эманация зла.
Самаэль поднялся. Темные сгустки шарахнулись от его сияющей фигуры. Белый плащ плеснул в воздухе, и архангел исчез. Там, где он только что стоял, мгновенно сгустился мрак. И осталась только пропитанная злом маленькая комната, и я внутри нее, словно заключенный в стеклянный куб грешник. Отчего-то захотелось кричать. Меня снова обуял ужас. Страх стал моим постоянным спутником. Я так сроднился с ним, что порой мне казалось – я всю жизнь чего-то боялся…
Открыть окно. Вдохнуть свежий воздух. Я поспешно распахнул створки, и в лицо мне полетели капли холодного осеннего дождя. Из комнаты сплошным потоком хлынули духи зла, словно рой потревоженных черных пчел. Они разлетались в разные стороны, кружили над двором, носились вдоль окон, проникали через форточки в квартиры. Видением потусторонних существ меня наделил не Кухериал, а архангел Самаэль. С какой целью? Показать, как низко я пал? Продемонстрировать, что вокруг меня все пропитано злом? Я надеялся, что в ближайшее время бес объявится – и изменит мое восприятие действительности. Потусторонние создания меня порядком нервировали.
Возле уха внезапно свистнуло. Со звоном раскололось стекло. Сработал звериный рефлекс. Я упал на пол и обалдело уставился на лежащий рядом предмет. Деформированная двухцветная монета, какими палили из помповых ружей экзорцисты. Этого просто не могло быть – их сожгли в старой церкви. Но десятирублевка валялась на старом паркете, служа наглядной демонстрацией того, что я ошибаюсь. Стреляли с улицы. Значит, кто-то из помощников святых уцелел. Я быстро пополз к двери, стащил с кресла кобуру с пистолетом, на карачках выбрался в коридор.
– Кухериал! – заорал я что было сил. – Мать твою! Что это все значит?
Ответом мне была тишина. Если он оправился в ад или на приеме у Сатаны, то появится нескоро.
«Самаэль был здесь, воскресил кого-нибудь, – решил я, – или набрал новых экзорцистов. Почему бы и нет?»
В квартире оставаться нельзя, это ясно. Пока они не успели добраться до двери, нужно уходить. Я надел кобуру, сдернул куртку с вешалки и выбежал в коридор. Пользоваться лифтом в такой ситуации было бы с моей стороны натуральным кретинизмом. Поэтому я поспешил вниз по лестнице, стараясь ступать как можно тише и прислушиваясь к любому шороху.
Внизу послышались голоса. Я остановился. Говорили о рэп-музыке. Упоминались Снупи Дог, Эминем и прочие персонажи… Побежал дальше. Подростки на одном из пролетов сидели с бутылками пива и трепались о своем. Сильно пахло мочой, но их этот факт не заботил. Я даже не стал убирать пистолет. Приложил палец к губам. Показал, что вооружен. Они смотрели на меня, как люди на воскресшего мессию – молчали и таращили зенки. Слава Пределам, среди них не оказалось неврастеников. Никто не вскочил и не стал орать. Даже девчонка с красными волосами и глазами распахнутыми в немом ужасе не издала ни звука, когда я проследовал мимо.
Я беспрепятственно выбрался из подъезда. Погода была отвратительной. Дождь, еще недавно казавшийся мне освежающим, превратился в холодную морось. Я побежал напрямик, через пустырь, увязая в липкой хляби. Услышал звук выстрела, метнулся в сторону. В луже взметнулся фонтанчик. Спрятался за ствол дерева, выставил пистолет. В поле зрения не было ни единой цели. То есть вообще никого. В эту секунду меня осенило. Я глянул в небо и увидел Андрея Посадского. Он стремительно заходил на посадку, несся прямо на меня, сжимая в руках «Селезень». Мы выстрелили одновременно. Сразу несколько монет попали в ствол. Одна из них со звоном отскочила, другие засели в древесине.
Посадского отбросило назад, он завис на короткое мгновение, а затем, кувыркаясь, рухнул вниз. Предводитель экзорцистов упал тяжело, с глухим шлепком, разметав осеннюю грязь. Ружье приземлилось в десятке метров поодаль.
Я поспешил довершить начатое. Подбежал, шлепая по лужам, и несколько раз выстрелил церковнику в голову. Крутанулся, высматривая другую цель. Но на пустыре никого не было. Только в квартирах ближайших домов горел свет. Там жили безмятежные люди, каким я никогда не был и каким мне никогда уже не стать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
