жителями, пытавшимися вынести ценные (или просто важные для них) вещи. Другие были солдатами-джадитами, которые предпочли не поверить, что главнокомандующий всерьез пообещал казнить их за жестокое обращение с ашаритами; в конце концов, это была священная война, с благословения самого Верховного патриарха.
Они ошибались.
После того как некоторых казнили, публично, при большом стечении народа, дисциплина стала намного лучше, что было удивительно, учитывая, как много различных войск там находилось. Помогло то, что король Фериереса Эмери по не совсем понятным причинам приказал своим командирам подчиняться этому батиарцу, д’Акорси, пригрозив им смертью по возвращении, если до него дойдет слух о невыполнении ими приказа.
Король не знал – и никто никогда не узнал – о той роли, которую сыграл Фолько в сдерживании амбиций Эспераньи, флот и солдаты которой были уничтожены у Абенивина.
Однако ашариты Маджрити потом начали по-своему рассказывать историю о той весенней войне. Армия вторжения, плывшая из Эспераньи, была уничтожена возле Абенивина, на суше и на море, в то время как Тароуз, город двух изменников-корсаров – слуг, утративших доверие великого халифа, – он сам разрешил разграбить сборищу оборванцев-неверных.
Говорили даже, в последующие месяцы и годы, что Гурчу приказал командующему джадитов не причинять вреда тамошним жителям, и этот человек и его войско, страшась гнева Завоевателя, подчинились.
После разграбления Тароуза северянам досталась огромная добыча. Этот город стал воистину процветающим при братьях ибн Тихон. Все их богатство было учтено, подсчитано и тщательно распределено при погрузке на корабли под наблюдением специально выделенных для этого людей. Армиям необходимы и такие люди тоже. Иногда они честны. Иногда достаточно боятся, чтобы быть честными.
Те, кто отправил на войну значительное количество людей или денег, получили очень большую прибыль. Тракезийского мятежника, врага Ашариаса Скандира – воина, убившего Зарика ибн Тихона, – щедро наградил патриарх. Скандир к тому времени уже вернулся на восток, сражался в Саврадии. Он всегда сражался. Его деньги отправили в Дубраву человеку по имени Дживо. Тот не был настоящим банкиром (его потомки станут, позднее), но ему, очевидно, доверяли другие купцы, они хранили или брали у него взаймы деньги, после путешествий или перед ними. Дживо никогда никому не рассказывал об этой услуге, оказанной Скандиру. С востока время от времени тайно приезжали люди и увозили от него некоторые суммы. Его младший сын все же узнал об этом, намного позже. Он однажды встретился со Скандиром во время одной из своих поездок.
Двум владельцам «Серебряного света» досталась щедрая доля того, что они привезли в Серессу на своей каракке. Капитан этого судна, киндат Эли бен Хафай, был героем войны, помимо всего прочего.
Фолько Чино д’Акорси стал самым почитаемым командующим войска патриарха в Батиаре в следующие за этим событием годы. На какое-то время – единственным командующим. Его жена, госпожа Катерина, ясно дала ему понять, что очень рада его видеть, когда он вернулся в Акорси после войны в Тароузе. Она вышла к нему, надев на шею зеленый бриллиант, и не снимала его всю первую ночь, проведенную ими в ее спальне.
Джадиты не устроили резню в Тароузе, но со временем Верховный патриарх Скарсоне Сарди пришел к выводу, что это хорошо и для его души, и для его наследия. Он собрал мощный флот, отомстил за Сарантий и сделал это, продемонстрировав миру милосердие Джада.
Войны продолжались, разумеется. Как и торговля. Как и все дела мужчин и женщин, проживающих свои жизни повсюду и всегда.
В Серессе Лении сказали, что Рафел некоторое время назад уехал в Фиренту. Гвиданио Черра явно был рад ее видеть; он теперь был их партнером, совладельцем каракки, и делил с ними прибыль. Он согласился проследить за разгрузкой того, что они привезли, решить все вопросы и провести учет. Она знала, что Рафел любит точность. Она покинула корабль и Эли, которого чествовали в Серессе, и отправилась верхом вглубь страны, в Фиренту.
Данио настоял на том, чтобы она приняла от него в подарок коня, которого он считал очень хорошим, необычайно спокойным. Она назвала его Землетрясением, что ее забавляло, хотя, вероятно, не рассмешило бы никого другого. Конечно, ей дали охрану.
Фолько еще находился в Родиасе. Он доставил туда среди прочего голову Зарика ибн Тихона.
Ления не торопилась на запад, не хотела менять лошадей или брать запасных, ничего такого. Она сосредоточилась на попытках добиться душевных отношений с Землетрясением.
В Фиренте она пошла в тот дом, который ей подарили, когда она спасла жизнь Антенами Сарди. Зашла навестить Сарди, отца и сына. Антенами с восторгом приветствовал ее. Она сходила к нему домой на веселый ужин с очень хорошим вином разных сортов. Немного рассказала ему о войне. Он хотел говорить о лошадях. Она позволила ему, немного. Он веселый человек, решила она. Он ей нравился. Она гадала, каким бы он был любовником. Беспредметное любопытство. Не в ее обычае.
Ей уже сообщили, что Рафела нет в Фиренте. Антенами считал, что он, возможно, в Марсене. Как она поняла, он открыл там контору и склад для их торговли. Ее ждала записка об этом в их конторе в Серессе, подписанная только его инициалами, как обычно. Она и сама начала так подписывать свои письма, подражая ему, после того как впервые увидела это.
Ления провела в Фиренте еще один день, затем, ощущая беспокойство, поехала дальше, к побережью, в Басиджио, где сейчас стояла на якоре «Серебряная струя». Если ее там нет, значит, он увел ее в Марсену.
Новые телохранители. На этот раз от Сарди, четверо. Люди из Серессы уехали домой.
Она решила, что верховая езда теперь нравится ей больше, чем прежде. Карлито бы одобрил, думала она.
В дороге она услышала знакомый голос:
«Привет?»
Он звучал неуверенно, это было странно.
«Леора! Привет! С тобой все в порядке?»
«Я… да. Все в порядке».
«Там хорошо? В обители?»
Молчание. Потом:
«Все настолько старше меня».
Она напомнила себе, что это говорит одновременно очень маленькая девочка и человек, превосходящий всех, кого она когда-либо знала или узнает в будущем. И она вдали от дома, подумала Ления.
«На новом месте может быть тяжело», – сказала она.
«Да».
Ления на несколько мгновений задумалась.
«Там есть кто-то… недобрый?»
Правильный вопрос.
«Ну, та, кто ближе всех ко мне по возрасту. Но она старше на четыре года! И она сердится, потому что я умею читать, а она не умеет! Меня просят почитать вслух в трапезной, когда мы обедаем».
Ох, подумала Ления.
«Ох, – сказала она. Она ехала по низкой местности, приближаясь к побережью. Стояло лето. В
