«Читаем новости с Кагета,» — хотел было ответить Гедимин, но вовремя понял, что этот ответ не будет уместным.
— Атомщик разработал ирренциевый бур, — нашёлся с ответом Хольгер. — Доводит его до ума.
Исгельт мигнул.
— Ирренциевый… бур? Странная, должно быть, штука. Жаль, мне сейчас надо бежать. Сложи чертежи на видное место — будет время, загляну в них. Значит, бур… И что я раньше не подумал…
Кто-то из рассеивающейся толпы уже нетерпеливо сигналил ему. Исгельт, на прощание вскинув руку, быстро пошёл к незнакомому сармату, охранники потянулись за ним.
— Очень трогательно? — Хольгер хихикнул в респиратор. — У Кумалы свой взгляд на вещи…
Передатчик Гедимина мигнул и погас. Сармат толкнул Хольгера в плечо.
— Есть данные…
…Некоторое время пришлось потратить на приведение чертежей бурильной установки в приемлемый вид. Хольгер сильно преувеличил — «до ума» доводить её надо было ещё неделю, и занимался этим Гедимин весьма лениво. «Ну, пусть смотрит,» — пожал он плечами, вывесив папку с информацией на самое видное место экрана. «Зачем ему вообще бурильные установки, если все готовятся к войне? Бункеры хорошо ломаются с орбиты…»
Файлы, пришедшие от Кумалы, были с пометками, обозначающими особую важность и частичное перекрытие доступа. Гедимин и Хольгер настороженно переглянулись, и ремонтник прикрыл полосу камер непрозрачным защитным полем. Может, Ассархаддона и не было на базе, но сообщить ему могли — а подставлять Кумалу Гедимин не хотел.
— Уран и торий! — выдохнул Хольгер, взглянув на первую фотографию. — Если это делалось не вручную, то я не знаю…
Экспедиция миновала узкий проход, и горловина ущелья снова расширилась. Его склоны были гладко срезаны гигантским «сфалтом» — они блестели от оплавленного камня. На дне огромной каменной чаши зиял идеально круглый колодец. Дрон, спустившийся в него, обнаружил восемь коротких коридоров, ведущих в разных направлениях и заканчивающихся круглыми камерами с отверстиями в стенах. Гедимин смотрел на снимки, ошалело мигая, и машинально прикидывал, какие именно крепления были в эти выемки вставлены. Посреди мыслей его толкнул в бок Хольгер, и сармат дёрнулся всем телом — удар вышел сильнее, чем оба ожидали.
— Сольвентная установка, — криво ухмыльнулся химик, посмотрев на него. — Не мы первые до этого додумались.
— Чем они резали склоны? — вырвалось у Гедимина. — Плазмой?
Дроны, после обнаружения «сольвентной шахты» запущенные над горами, нашли ещё один похожий объект поблизости — так же, как и сарматы, строители шахт держались подальше от вулканов. Два робота, спущенные в колодец для забора проб, вернулись ни с чем — инопланетный сольвент то ли испарился, то ли надёжно впитался, но следов разъедания породы почти не было. Гедимин и Хольгер озадаченно переглянулись.
— Они пробили две шахты, поставили установки… и разобрали всё и ушли, — сказал химик. — Чего-то я не понимаю в горном деле…
Гедимин вывел на страницу текстовый отчёт — в шахте и вокруг неё были проведены разнообразные замеры и сканирования. То, что он искал, выпало на экран сразу же — слабое, но устойчивое омикрон-излучение и усилившийся «ореол» «сигмы».
— Ирренций, — прошептал он, глядя на показания сканера. Сигма-лучи, углубившиеся в горные породы на полкилометра, принесли чёткую картину рудных полос, под небольшим углом поднимающихся к поверхности вдоль горного хребта. Одна из них расходящимся «хвостом» цепляла шахту.
— Серебряно-урановая жила, — пробормотал Хольгер, мельком заглянув в отчёт. — С небольшим процентом ирренция в уране, плюс кеззий, плюс… Гедимин, смотри! Это же природная флия!
— Мифрил, — машинально поправил Гедимин, глядя на показания анализатора. Кеззий и серебро, сдавленные сближающимися плитами и нагретые близкой магмой, слились в чётко опознаваемый сплав… но, разумеется, о точном выверении процентов речи не шло, и флией его назвать было нельзя.
— Мать моя пробирка, — пробормотал Хольгер. — У нас ещё один ирренциевый рудник.
— Кеззиевый, — буркнул Гедимин. — Кеззий важнее.
Дроны-разведчики были защищены от омикрон-излучения — те, кто их проектировал, уже знали об Ириене; сарматы тем более были подготовлены и не пострадали, и Гедимин с одобрением смотрел на них, позирующих на гладко срезанном склоне горы. «Сольвентная установка,» — думал он. «Шахта под неё уже есть. Поставить её туда же.»
Хольгер вернул на экран общий план ущелья и задумчиво смотрел на него.
— Почему они улетели? — еле слышно пробормотал он. — Всё подготовили, начали добычу… и улетели. Что им не понравилось?
Гедимин пожал плечами.
— Может, ирренций? Если они не знали, что это, могли быть жертвы, — предположил он.
— Так быстро? — недоверчиво покосился на него Хольгер. — Они едва успели пустить раствор. Даже люди после облучения живут ещё несколько дней, а ведь надо ещё догадаться, в чём причина смертей, всё сопоставить, забрать оборудование… Выходит, что они только увидели ирренций в пробах — и сразу свернулись. Очень странно…
— Может, завтра что-то прояснится, — сказал Гедимин, покосившись на закрытые камеры. — Стирай файлы, а я уберу поле. Нельзя их оставлять.
«Наткнулись на ирренций и улетели,» — думал он, направив невидящий взгляд на чертежи новой бурильной установки. «Не оставили ни единой гайки. Они что-то знали, кто бы они ни были. Вот бы поговорить с ними…»
08 июня 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
— Ничего? — вполголоса спросил Хольгер, выйдя из вагона на платформе Тренировочного блока. Гедимин молча качнул головой. Передатчик молчал.
— Надеюсь, они там не нарвались, — с тревогой в голосе прошептал химик.
«Красный шлюз» Гуальтари закрылся за сарматами и снова открылся, и мимо просвистел боевой снаряд. Он взорвался в паре метров от Гедимина, засыпав его скафандр горячими осколками. «Поле!» — досадливо сощурился сармат. «Реакция, как у макаки…» Он оглянулся через плечо на Хольгера и обнаружил, что стоит к входу полубоком, прикрывая химика спиной, — тогда как долю секунды назад спокойно выходил из шлюза и собирался идти прямо.
— Спасибо, — кивнул Хольгер, смахнув с его плеча прилипший шматок фрила. — Э-эй! He—
